На горизонте – твоя любовь полностью

– Ну тогда, это была наша последняя встреча, – с напускной грустью произношу я и, пожав плечами, проворачиваю ключ в двери.

Я улыбаюсь до тех пор, пока моя рука не отворяет дверь. В одну секунду мое жизнерадостное выражение лица сменяется напряженным, ведь я поворачиваюсь к тому самому «гостю», которого Милли так настойчиво желала пустить в кабинет Хантера.

– Добрый день, миссис Стоун, – произносит он, удобно располагаясь в инвалидном кресле.

– И вам доброго здравия, мистер Каттанео! Рада видеть вас в таком состоянии. – Как только слова слетают с моих губ, я замечаю, как его ухмылка сменяется выражением отвращения. – Я имею в виду, в приподнятом настроении, а не то, что вы могли подумать. Очень жаль, что с вами это произошло. Правда, очень и искренне жаль.

Секунду спустя он презрительно хмыкает:

– Не стоит меня жалеть, Галатея. Моему состоянию может позавидовать каждая шавка, лежащая под своим кабелем.

Собрав все свои внутренние ресурсы, я поджимаю губы и с язвительной учтивостью отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно:

– Ну, вам виднее.

Нужно держать дистанцию – это единственный способ сохранить лицо и не впустить его в свое сознание.

– Разрешите, я пройду ножками по паркету? – произношу я спокойно, хотя внутри меня разгорается пожар ненависти и отвращения к этому «человеку». – Мне нужно работать. Знаете, в развитии компании нужно принимать активное участие, потому что пассивность здесь совсем не ценится.

Он наклоняет голову, иронично поднимает бровь, как будто только что услышал беспрецедентную глупость.

Я делаю шаг в сторону, желая обойти его.

– Стоун знает, чем ты занимаешься? – раздается его противный голос, который словно механический звонок привлекает внимание к себе.

Я замедляюсь и останавливаюсь, собирая мысли. Стою спиной к нему, считывая обстановку и пытаясь найти нужное слово, которое выговорю с той тонкостью, что позволит избежать конфликта.

– Конечно знает, – отвечаю я, оборачиваясь с неподдельной легкостью, стараясь скрыть злость. – Он тоже принимает в этом непосредственное участие.

– Шлюха, – шепчет он, но мой слух улавливает каждую произнесенную им букву, – такая же, как и сестра. Неудивительно, что он на тебя запал, ведь все разработано как нужно профессионалом. Каждый дюйм твоего тела подстроен под мужчину. Но каждый участок кожи пропитан гнилью и мерзостью как напоминание того, что ты – испорченный товар, без возможности стать целостной и живой, сука.

Эти фразы, сказанные вполголоса, расползаются вокруг словно ядовитые змеи, разъедая остатки прежнего еле уловимого спокойствия.

Каждое слово – как нож того самого ублюдка, но сейчас безжалостно проникает гораздо глубже, чем я могла себе представить. Я проглатываю унижение, не позволяя себе показать ни малейшего проблеска того, что с его словами приходит внутренняя буря.

Но за этой внешней невозмутимостью скрывается предвкушение, ожидание момента, когда его гордость – его самодовольное превосходство – обрушится на землю передо мной. Я представляю, как он будет стоять на сломанных коленях, осознавая свое бессилие. Все, что его ждет дальше, – мучительная смерть, которая освободит мою голову и сердце от всего мерзкого, что там так долго сидит.

Такой человек, как он, не заслуживает легкой смерти от пули – я могла бы сделать это в первый же день. Он должен страдать, но прежде чем это произойдет, он должен рассказать всю правду, сдать всех, кто связан с ним, и ответить за все, что натворил. Это нужно Дому, а то, что нужно мне…

Искренне не завидую ему, потому что мой травмированный мозг работает в турборежиме, когда речь заходит о том, как я вижу его смерть.

«Спасибо, Джеймс Каттанео, за то, что подкрепил уверенность в моих действиях. Я сделала маленький шаг. Я сделала то, из-за чего костяшки домино падут одна за другой. И пусть это ошибка, которая разрушит все, что было между мной и Хантером. Я ее уже совершила. А дальше… дальше что-нибудь придумаю».

Захожу в кабинет, чувствуя на ладонях холодный пот и усиленную дрожь в коленях. Стараясь успокоиться, я сажусь за стол и достаю телефон. Проходит несколько секунд, прежде чем я набираю номер Дома и едва слышно шепчу:

– Все готово. Он подписал.

– Отлично, – коротко отвечает Доминик. – Ты все сделала правильно. Я обещаю, что все это не зря, – добавляет он, и я заканчиваю разговор.

Мои глаза невольно падают на папку, которую я бросила на стол. Я медленно открываю ее и выкладываю документы перед собой.

Среди них выделяется один лист – тот самый, ключевой. На нем стоит подпись синего цвета и рядом с ней фраза: