На горизонте – твоя любовь полностью

Все, что он сказал – правда. Каждое слово – истина, которую он осознал лишь сейчас.

Вместо произнесенного «уйди» он сказал «умри». И я это только что сделала.

Я не знаю, откуда у меня берутся силы, чтобы выйти из тайного дома, который стал для меня нашим храмом.

Я не знаю, как добираюсь до Дома, не решаясь поехать к Эви в таком состоянии. Я не знаю, как это все происходит…

И вот я уже сижу в самолете до Нью-Йорка.

Вот я уже захожу в свою новую квартиру, впуская первым Себастьяна.

Вот уже прошло три дня.

Прошла неделя.

Почти месяц.

Не было ни одного дня, чтобы я не думала о нем. Каждую ночь, словно бесконечный фильм ужасов, мне снится, как я вступаю в знакомый дом, охваченная надеждой сохранить хотя бы осколки наших разбитых отношений с Хантером.

Но это лишь иллюзия, потому что сразу после этого настигает кошмар: я чувствую, как его нога упирается в мою спину, и он, не колеблясь, сталкивает меня со скалы, с единственным желанием – видеть мое исчезновение.

Это конец.

Острая реальность, от которой я не могу убежать.

Эван, после всего, что произошло, сразу же продал корпорацию и пожертвовал все деньги в психиатрическую лечебницу. Причины этого мне неизвестны. Да и плевать я хотела на это, зная, что его обожаемая дочь жива. После того как я выполнила все условия контракта, который сама и составила, наш фиктивный брак был аннулирован.

Каждую ночь, вцепившись в телефон, я набираю его номер, желая хотя бы на секунду услышать его голос, но тут же меня сковывает страх, и я сбрасываю вызов.

Каждую ночь я давлюсь собственными слезами, а утро приносит лишь новую волну беспощадной тоски, пока я пытаюсь как-то выживать, заваливая себя с головой работой, лишь бы забыть о нем.

Еда становится чужим понятием, и если бы не Дом и Себастьян, я бы уже давно прекратила свое существование. Дом каждый день заставляет меня есть, пока мы разговариваем по видеосвязи, угрожая тем, что вызовет врача, который отвезет меня в психиатрическое отделение, где мне точно помогут… А мне не помогут там. Мне никто уже не поможет.

Я ем через силу, но сразу же после приема пищи меня выворачивает. Меня дико тошнит от всего. В первую очередь – удушающая тошнота от самой себя. От осознания того, кем я стала и что я сделала.

Когда-то моя цель была попасть одним выстрелом в его сердце, но, к сожалению, произошел рикошет, и я разбила свое собственное вдребезги.

Если до того дня я еще как-то могла существовать, веря в то, что у меня есть цель, то теперь…

Теперь, зная, что мы могли бы быть счастливы вместе, любить друг друга, несмотря на то что я бракованная, я понимаю, что то, как я живу сейчас – лишь страшная тень реальности. И, возможно, единственный правильный выход из этой тени – исчезнуть, чтобы никогда не знать этих чувств, этой нескончаемой боли.

Я перестала предпринимать любые попытки связаться с Хантером.

Я перестала жить в тот момент, когда переступила порог нашего дома…

Единственное, что не позволяет мне умереть прямо сейчас – осознание того, что я стала причиной смерти его матери. Я забрала у него самое важное, что он доверил мне. Я настолько ослепла желанием возмездия и, не задумываясь о последствиях, сделала то, что не смогу никогда себе простить.

Я поняла, что мое участие во всем этом уже бессмысленно. Я отказываюсь от всего. Я отказываюсь от себя. Я сдаюсь.

Я понимаю, что даже если увижу Джеймса Каттанео, стоящего передо мной на коленях, это не сможет заглушить то, что я чувствую. А чувствую я дикую ненависть к самой себе, которая поглощает собой все остальное.

Если бы я год назад исчезла, как планировала, то ничего бы не произошло. Хантер погоревал бы немного и успокоился. Но нет. Мне захотелось справедливости.

«Ну что, довольна, Галатея Спенсер? Добилась своего? Поаплодирую стоя… у твоей могилы».

Как бы я ни хотела все исправить, это не в моих силах. Он ненавидит меня. Я стала той, кто разрушил его жизнь. Я стала той, кто добил его окончательно.

Поэтому мне остается только продолжать свое существование, надеясь на то, что где-нибудь на повороте меня собьет машина и прекратит мои тупые страдания.

ХАНТЕР

Прошел почти месяц со дня, как все рухнуло.

Этот месяц растянулся в бесконечность, как мучительный момент перед падением, когда ты понимаешь, что уже ничто не спасет. Мое нелепое подобие жизни, казавшееся правильным, настоящим и живым, в один миг разбилось, превратив все в ошметки, которые я с трудом пытаюсь собрать в единую картину.

Каждый новый день начинается с болезненного напоминания о том, чего у меня больше нет: о нашей любви, о ее смехе, о планах на будущее, которые теперь кажутся далекими и недостижимыми. Каждую ночь я просыпаюсь в поту, пытаясь избавиться от тревожных снов, но звук выстрела возвращает меня к реальности, служа мне точкой невозврата, пиком отчаяния.