Он разворачивается ко мне, его шаги такие тяжелые и резкие, что я инстинктивно начинаю пятиться, и делаю это до тех пор, пока не вжимаюсь спиной в твердую стену.
Он задирает кулак на уровне с моей головой и наносит удары о стену рядом с моим лицом.
Глухой удар – один, второй, третий.
Я сжимаю веки, готовясь к тому, что следующий удар будет направлен на меня. Но когда его дрожащий кулак касается кончика моего носа, я чувствую теплый запах его крови, которая каплями стекает с его костяшек на мое лицо, мои губы, помечая меня, как его
– Ты… – его голос дрожит от сдерживаемой ярости, челюсть напряжена до предела. Он отступает на несколько шагов назад, хватаясь за голову, будто не в силах вынести это. – Все это время… Ты…
Он захлебывается собственными словами, словно не в состоянии продолжать.
Я стою перед ним. Разбитая. Бессильная. Я знаю, что что-то говорить уже слишком поздно. Все поздно. Все кончено.
– Блять! – Он снова обрушивает кулак на стену, его удары эхом отдаются в моих ушах.
– Хантер… – Я все-таки пытаюсь тихо заговорить, но мои слова тонут в его злости.
– Не смей! – Он оборачивается ко мне, его указательный палец с ненавистью упирается в мое лицо, едва касаясь моих губ. – Не смей даже пытаться что-то сказать. Я знал… сука, я знал, что все это не просто так! Твое внезапное появление! Твое гребаное возвращение спустя год! Какого хрена ты вернулась?! Тебя не устраивало одиночество в той глуши, в которую ты свалила?!
Его голос разрывает воздух. Каждое слово – это хлесткая пощечина. Каждое предложение – болезненный удар по разбитым осколкам моего сердца.
– Кто ты такая, блять?! – рычит он, сжатой челюстью. – Кто ты, твою мать?! Какого хрена ты влезла в мою голову, обосновалась там, словно я сам этого хотел? Какого хрена ты проникла так глубоко в меня и поселилась внутри? Я думал, что ты – та самая, которая станет моим всем.
Он замолкает, и я слышу только его тяжелое дыхание. Но тишина длится лишь мгновение, прежде чем он взрывается снова:
– И да, черт возьми, ты стала всем. Ты стала всем, что у меня было. Но и всем, что меня уничтожило. Ты стала самой настоящей хронической болезнью, которая отравляет меня изнутри, от которой невозможно избавиться, которая сжирает меня целиком. И сегодня… – его голос срывается на хриплый, удушающий шепот: – ты добила меня. Ты сделала свой последний укус.
– Хантер… – Я делаю шаг к нему, но он отшатывается, словно я заразная, словно могу своим прикосновением убить его.
Его губы сжаты в тонкую линию, а глаза полны отвращения.
– Не перебивай. Ты уже достаточно мне наплела всякой херни. Теперь моя очередь говорить. – Он смотрит на меня, но словно видит совершенно другого человека. – Я устал, Галатея. Устал от всего. От тебя. От твоих чертовых закидонов. От твоей лжи. Ты постоянно врешь. Каждый гребанный день, каждую проведенную ночь рядом со мной… хоть один раз, блять… хоть одну минуту ты была честной со мной?
– Хантер, я…
– Заткнись, Галатея! – яростно кричит, подходя ко мне вплотную и смотря в мои глаза, которые не содержат в себе больше ни капли влаги.
Я не могу плакать. Не сейчас. Я заслужила каждое его слово. Я заслужила все, что он сейчас говорит.
Слезы… это пустота, которая не сможет возродить ничего из того, что уже уничтожено.
Я просто смотрю на него, впитывая все, что выливается из его уст.
– Ты – лживая сука, Галатея Хилл, Спенсер или Стоун. Я, блять, уже не знаю, как к тебе обращаться. Ты та, которую я люблю, но я вырежу это чувство из себя, обещаю. Если хоть один раз я увижу тебя в радиусе одного ярда, я не ручаюсь за свои действия. Я не посмотрю на то, что ты девушка, и сотру тебя с лица Земли. Ты пожалеешь, что родилась. Пожалеешь, что пришла в мой дом. Пожалеешь о том, что ты сделала. Пожалеешь о каждом своем шаге. Здесь и сейчас, запомни одну простую истину: тебя для меня больше нет. Ты не существуешь.
– Лучше я буду гнить в своей черствости и ненависти, чем буду с такой, как ты. Исчезни… Исчезни, чтобы я тебя больше никогда не видел!
– Год назад ты ушла, попросив никогда тебя не искать и не идти за тобой. Я жалею, что все это сделал… Теперь я прошу тебя, свали отсюда на хер!
– Уходи, чтобы мои глаза не видели такую двуличную суку, как ты! – говорит он, не сдерживаясь, пока я продолжаю стоять и чувствовать себя именно той, которую он сейчас описывает. – Исчезни, блять!
Новый крик, который не приводит меня в чувство, а наоборот, вонзает тупой нож глубже, выскабливая сердце и роняя его на пол. Он вытирает о него ноги и стоит на нем до тех пор, пока оно не прекратит биться свои последние секунды.
Всего одно действие. Всего один шаг не в ту сторону. Всего одна неправильная идея – и все.
