На горизонте – твоя любовь полностью

Он протягивает руку, помогая мне слезть с гидроцикла. Вода все еще покачивает нас на легкой волне. Мокрые волосы прилипают к щекам, а соль жжет кожу, но все это меркнет, когда он тянет меня к себе одним уверенным движением.

Мое тело буквально врезается в его – мокрое, горячее, любимое. Его руки охватывают меня так, будто больше никто в мире не имеет права коснуться меня. Я не успеваю что-либо сказать, он захватывает мои губы в своем поцелуе – жадном, властном, таком, что мои ноги начинают подкашиваться. Его пальцы проникают в мои влажные волосы, стягивая их назад с легким, едва ощутимым усилием, заставляя меня полностью поддаться моменту.

– Итак, первое желание, Хантер, – шепчу, тяжело дыша, упираясь ладонями в его грудь, чтобы хоть чуть-чуть создать пространство между нами.

Он широко улыбается, его глаза темнее обычного, в них горит что-то опасное.

– Слушаю.

– Давай сменим нашу фамилию? – выдыхаю я, смотря прямо в его глаза и искренне надеясь, что он отнесется к этому серьезно.

На мгновение он хмурится, будто переваривая мои слова, но затем, к моему удивлению, разражается звонким смехом. Его грудь под моими ладонями вздрагивает от неконтролируемых звуков.

– Блять, Тея, – произносит он, вскидывая брови. – Ты серьезно?

– Мне кажется, что я недостаточно часто меняла фамилию в своей жизни, Хантер, – отвечаю я, сдерживая улыбку. – Я хочу сделать это в последний раз.

– Есть варианты?

– Как тебе Блэкхэвен? – предлагаю ему вариант, который кажется таким идеальным для нас.

Он задумывается… Или делает вид, что задумывается…

– Это значит, «да»?

– Значит, черт возьми, «да».

– Отлично! – улыбаюсь, но тут же становлюсь серьезной. – Второе желание: никакой громкой свадьбы.

Он кивает, чуть прищурившись, будто с долей подозрения, но тут же соглашается:

– Устраивает. Что дальше?

– Третье: ты наденешь белую рубашку, а может быть и костюм… – задумчиво произношу, сдерживая улыбку.

– Без проблем. Еще что-то?

– Четвертое желание, – говорю я, решаясь произнести то, что вскоре может очень проявиться, – никакой агрессии в сторону будущего парня нашей Áнджел.

На этих словах он мгновенно меняется в лице. Улыбка исчезает, вместо нее появляется темная туча – его брови угрожающе сдвигаются, а челюсть напрягается так, что я, кажется, слышу, как он сдерживает себя, чтобы не взорваться.

– Тут у меня есть серьезные сомнения, – медленно, сквозь зубы, произносит Хантер.

– Хантер! – возмущенно восклицаю.

– Если в ее жизни появится какой-то мудак, – резко говорит он, смотря в мои глаза, – то я лично поучаствую в его судьбе. Но только заслуженно. Ни о каком «полюбите меня таким, какой я есть» не может быть и речи.

Ладонями отодвигаю его от себя на пару дюймов, удерживая контакт глазами и пытаясь напомнить себе, что можно просто дышать. Не знаю, вызывает он во мне раздражение или восхищение, но все это вместе как-то выворачивает меня наизнанку.

– Только заслуженно, Хантер. Никаких ударов кулаками по лицу при первой встрече, договорились?

– Договорились, – тихо произносит он, но в его голосе слышатся скрытые саркастические нотки.

Что-то мне подсказывает, что ни хрена мы не договорились… Исподлобья смотрю на его слишком уверенное лицо. Знаю, что даже если мы «договорились», он все равно сделает только так, как считает нужным.

«Ладно, надеюсь, ничего страшного не произойдет».

Хотя в глубине души догадываюсь, что страшное произойдет с любым, кто посмеет сделать больно нашей дочери.

***

*спустя еще полгода*

Хантер

Ну что ж… прошло уже шесть с половиной лет с того дня, как я по-настоящему и со всей искренностью заявил о своих намерениях на Тею. Каждый раз, когда мы лежали в постели или в любом другом месте, где могли проводить время вместе, я держал ее за левую руку, целовал ее пальцы и ждал… ждал, пока она произнесет то самое, заветное «да».

Если бы тогда, в тот момент, мне сказали, что потребуется ТАК много времени, чтобы она согласилась… Добровольно согласилась подарить мне свою жизнь, свою душу, свое сердце – я бы все равно ждал. В мои планы не входило отпускать ее от себя. Достаточно того времени, которое мы с ней потеряли.

Я сказал ей тогда, что не отпущу ее, я держу свое обещание по сей день и буду держать его до конца своей жизни. Я ни в чем не был так уверен, как в этом.

Не то чтобы Тея пыталась сбежать. О, нет. Она снова и снова выводит меня из себя, смешит, доводит до грани, заставляет чувствовать целый ураган эмоций. Черт возьми, без ее безумств эта жизнь просто не была бы нашей.

Áнджел… наша дочь перенимает наши повадки под копирку, и как бы мы ни старались вести себя адекватно рядом с ней, все бы расценивалось как фальшь. Поэтому неудивительно, что она совершает какие-то безрассудства.

Запрещать? О чем вообще может идти речь? Здесь одно выражение ее лица выдает: «Попробуй запретить мне, папочка», – почти то же самое, что однажды мне говорила Тея. И будто бы я пытался…