– Кое-что хотела проверить. И я была права. Неинтересно. Скучно. Пресно. Гадко, – выделяю каждое слово, неотрывно смотря в его потрясающего оттенка глаза, а в мыслях заменяю на: сладко, страстно, сильно, чувственно. – Теперь ты понял, что у меня нет на тебя никакого настроения, Хантер. Нет никаких чувств, нет влечения, нет желания, есть только отвращение, – продолжаю уверенно стелить дорожку из лжи и тянусь к дверной ручке, намереваясь как можно скорее свалить отсюда.
К сожалению, мои попытки уйти, отдышаться и подготовиться к следующему сражении оказываются неудачными.
Одной рукой он хватает меня за запястье, а другой нажимает на кнопку, которая опускает спинку сидения так, что я буквально падаю на груду стальных мышц, не успевая до конца понять, что вообще сейчас происходит.
Я вырываю руку из цепкой хватки и упираюсь ладонями о его грудную клетку, пытаясь подняться. Он, в свою очередь, запускает пальцы в мои короткие волосы, слегка оттягивает их и мягко массажирует ими кожу головы. Наверное, теперь они выглядят совсем не аккуратно собранными в хвост и больше напоминают результат вечеринки в клубе под тяжелую музыку, где я активно крутила головой в такт битов.
Он несколько секунд смотрит в мои глаза, не отрываясь от них, будто хочет увидеть там нечто большее, чем видит сейчас, и прижимается к моим губам своими.
Это соитие кожно-мышечных складок друг с другом невозможно назвать поцелуем. Потому что все, что он сейчас вытворяет своим языком, губами и зубами больше похоже на надругательство над ними, на жертвоприношение, а потом на ритуал воскрешения.
Он кусает, нет, он прям пожирает их – мои губы становятся его добычей, а его язык, скользящий по моему рту, вылизывая каждый уголок, становятся хищником. Мои губы, зубы, внутренние стороны щек, небо – ничто не проходит мимо его яростного внимания. Он снова и снова прикусывает мою нижнюю губу, затем верхнюю, оставляя свои следы. Все. Он помечает собой абсолютно все.
Он доказывает мне, что я принадлежу ему. Он делает все, чтобы убедить меня в этом. А я… А я, черт возьми, безуспешно сжимаю своими пальцами ткань его футболки, желая направить на нее всю свою злость, вместо того чтобы искусать его в ответ, а потом сделать очередную неуклюжую попытку отстраниться.
Мне кажется, еще немного и моя голова будет существовать отдельно от тела, потому что мое желание дать ему отпор выглядит настолько нелепо, что даже я себе не верю. И, скорее всего, в своей голове я от него все-таки отстраняюсь, а по факту – тону в его руках и полностью отдаюсь умелым движениям его языка.
Я чувствую, что запас кислорода в моих легких находится в красной зоне, и, если я сейчас же не сделаю желанный глоток воздуха, то есть вероятность, что Галатея Спенсер отключится, а внутренний демон переспит кое с кем прямо на переднем сиденье машины под мурлыканье Себастьяна.
Мне стоит потом поблагодарить Вселенную за то, что Хантер все-таки дает моему рту свободу и позволяет кислороду проникнуть в те места, которые уже планировали отойти на тот свет.
Кажется, я забыла вообще все – как разговаривать, как реагировать на внешние раздражители, как моргать, как дышать. И чтобы я не сильно расслаблялась, он продолжает словесно доказывать свою гипотезу:
– Не верю ни единому твоему слову, ангел.
Поцелуй в нос.
– Еще раз вытрешь губы после меня, я сделаю так, что ты не оторвешь меня от них никогда.
Поцелуй в губы.
– Не сопротивляйся тому, что сидит внутри тебя.
Поцелуй в подбородок.
– Ты ведь знаешь, что это бесполезно.
Если я хотела поцеловать его и наглядно показать, что у меня нет к нему никаких чувств, то он… Он своим ответным поцелуем буквально взорвал все мои попытки в прах.
Он ярко продемонстрировал, что внутри него бушует необузданный пожар, который сжигает все до пепла, но затем, при моем малейшем приближении, разгорается вновь с неукротимой силой. Его чувства – это вулкан, который взрывается при одном моем прикосновении, свидетельствуя о том, что внутри у него все еще есть место для меня.
Я лгунья. Самая слабая и лживая личность, которая думает, что ей все нипочем. Я думаю, что со всем справлюсь, а по факту – разваливаюсь на мелкие кусочки от его прикосновений, слов и поступков. Сейчас я отчаянно напоминаю своей голове работать, призывая рассудок и здравость выйти на передний план, чтобы не поддаться соблазну целиком.
«
– Внутри меня к тебе сидит только ненависть, охотник, – резко выпаливаю я. Отталкиваюсь от него и, открыв дверь, вылетаю на свежий воздух. Однако этот воздух только сильнее душит меня, не позволяя вдохнуть полной грудью. Все, что я ощущаю и снаружи, и внутри – это исключительно он.
