Я даже допустила мысль, что после Хантера я потеряла способность подпускать к себе других. Он делал со мной такое, что я не испытывала раньше ни с кем, а шанс встретить еще такого же до боли сумасшедшего человека, как я, приравнивается практически к нулю. Поэтому я надела на себя одежду монашки и целый год избегала малейшего контакта даже с самой собой. Именно по этой причине мне так тяжело находиться сейчас рядом с Хантером и его горячей ладонью между моих ног.
– Кажется, твои влажные трусы сейчас свидетельствуют о том, что ты лжешь, – говорит он, сжимая мое бедро и вызывая тяжелый вздох из моей груди, который невозможно удержать в себе.
Как мне хочется сейчас сорваться. Остановить эту чертову машину на ближайшей обочине. Отстегнуть ремень безопасности. Перелезть через подлокотник. Оседлать его. И делать все, что только заблагорассудится моему затуманенному желанием сознанию.
– Я же сказала, что вспомнила кое-что, – сглотнув слюну, чтобы избавиться от сухости во рту, готовлюсь выдумывать очередную чушь.
– Раздвинь ноги, – просит он, и мои бедра уже на пути к тому, чтобы поклониться его руке, но я все еще держусь, продолжая крепко сжимать его руку.
– Нет, – отрицательно качаю головой, желая, как можно скорее подъехать к дому Эви.
– Ты ведь хочешь, ангел, – говорит он, наклоняясь к моей шее.
– Не хочу, – отвечаю, продолжая смотреть на дорогу, которая уже начинает расплываться перед моими глазами. – Я не хочу тебя, Хантер. Больше никогда не захочу. У меня есть муж, которого я люблю и который меня полностью устраивает во всех смыслах этого слова. Если не понимаешь, могу перевести на какой-то особенный язык, – бросаю на него быстрый взгляд и, сделав вид, что задумываюсь, добавляю: – Хотя, прости, но мудацкий только ты понимаешь.
«
– Какая сладкая ложь, – произносит он и начинает смеяться, а я начинаю еще больше нервничать. – Ты это себе пытаешься доказать или мне? Постарайся лучше, потому что актриса из тебя так себе, если честно. Я не верю ни единому твоему слову, Дейенерис.
Подъехав к дому Эви, я резко выжимаю тормоз, останавливаюсь у обочины и делаю то, что совсем недавно ярко-красной вспышкой мигало в моей голове – снимаю с себя очки, перелезаю через рычаг переключения передач и удобно усаживаюсь на его бедрах, тесно прижимаясь нижней частью своего тела к идеальному, готовому к развратным действиям размеру.
Мое тело умоляет разорвать это чертово кружево, которое уже до зуда впивается в мою кожу, и впустить долгожданного посетителя к себе в гости, а, может быть, оставить на постоянное проживание.
Я хватаю его за голову и притягиваю к себе, жадно впиваясь в его губы, словно лакомлюсь тем самым мороженым, которое раньше обожала.
Я видела его губы во снах на разных участках моего тела, и теперь я снова ощущаю их по своему собственному желанию. Я целую его так, словно утоляю годовую жажду, приводившую меня в состояние, как если бы я была бездушным скелетом. Но сейчас я чувствую, как этот скелет, наполняясь и обрастая кусочками плоти, оживает.
Хантер забирается под сарафан и опускает руки на мою задницу, сильно сжимая ее и подтягивая меня ближе к своему члену, чтобы я осознала весь масштаб его желания, чтобы поняла, как он жаждет того, чего жаждет мой внутренний демон или больная сторона. Я уже не знаю, как завуалированно объяснить свои собственные прихоти.
Он слегка приподнимает меня, собираясь сделать то, чего я тоже очень хочу, но я убираю свои руки с его щек и отстраняюсь. Я стараюсь держать дыхание под контролем, но оно так сбивается и синхронизируется с ритмом моего сердца, что мне становится невыносимо трудно оставаться здесь, чувствовать его запах и витающую в машине атмосферу несостоявшегося секса.
Я поднимаю руку к губам и демонстративно вытираю их несколько раз. Натягиваю на лицо маску отвращения, собираясь покончить с этим точно так же, как однажды покончил он.
