– Я. Не. Принадлежу. Тебе, – бросает мне в лицо с яростью и злобой, но в ее глазах проблескивают и другие, еле заметные эмоции.
– Ангел, я так люблю, когда ты злишься, – провожу ладонью по ее лицу, нежно скользя пальцами по щекам, опускаясь плавно к шее, а затем к талии.
Я замечаю, как она выгибается навстречу моим движениям. Ее тело, вопреки словам, откликается на мои прикосновения. Она старается оставаться жесткой и неприступной, но я вижу, как тонкая грань между ненавистью и страстью стирается. Ее дыхание становится тяжелым, каждое слово дается с трудом, словно она борется не только со мной.
В ее глазах я вижу боль и гнев – но и нечто большее. Желание и страсть, спрятанные глубоко внутри, медленно вырываются наружу. Мы оба знаем, что эта схватка не закончится просто так. Я чувствую, как размываю барьеры, которые она выстроила вокруг себя.
– Ты не можешь отрицать, что тебе это нравится, – шепчу я, чувствуя, как она дрожит под моими руками.
Ее тело предает ее: руки слабеют, дыхание сбивается, и она не может сдержать инстинктивные стоны, которые вырываются из глубины ее груди.
Ее глаза закрываются на мгновение, губы слегка приоткрыты, словно она хочет что-то сказать, но передумывает. Я наклоняюсь ближе, и тогда она шепчет в мои губы ту фразу, которая до жути начинает меня бесить:
– Ты хочешь меня изнасиловать?
– Насилие считается насилием, если человек против, – отвечаю, стискивая зубы, чтобы не поддаться импульсу, который бушует внутри меня, – а судя по твоему учащенному дыханию, пылающему огню в твоих глазах и разрывающему грудную клетку биению сердца, сейчас ты согласна на все.
– Хорошо, – говорит она, убирая свои руки в стороны и полностью расслабляясь подо мной. – Давай, Хантер, покажи мне себя настоящего. Трахни меня, остуди свой пыл, раз тебе так хочется. А я, в свою очередь, так уж и быть, потерплю. Обещаю, громко кричать и сильно плакать не буду.
– Помнится, раньше ты считал меня шлюхой, – добивает меня своими тупыми доводами, которые, блять, я правда когда-то ей говорил. – Так давай, – она начинает улыбаться, смотря в мои глаза с огоньком безумия, – поступи со мной так. Ну же, чего замолчал? Почему остановился? Не хочешь меня? Передумал? Или хочешь, чтобы я сопротивлялась? Прости, но с меня хватит.
Каждое ее слово неприятно барабанит в голове, отдаваясь глухими ударами в груди.
– Трахну, когда сама попросишь, Тея, – уверенно отвечаю, несмотря на все, что она только что вывалила на меня. – Обязательно сделаю это и наполню пространство каждым твоим стоном, – говорю, чувствуя, как эти слова воспламеняют воздух между нами, – стоном, от которого будут появляться мурашки по коже, а горло болеть до такой степени, что ты на пару дней забудешь, что умеешь говорить.
Я вижу, как ее глаза расширяются, в них танцует смесь раздражения и ожидания, и это только подстегивает меня.
Моя уверенность превращается в почти осязаемую силу, готовую прорвать любые преграды. Я ощущаю, как ее дыхание становится частым, как грудь поднимается и опускается, касаясь моей, как ее тело откликается на мои слова.
– Каждый стон, Тея, будет греметь громче любого твоего сопротивления, – наклоняясь ниже, я почти касаюсь ее губ, чувствуя их тепло и нежность, которую она скрывает за маской жесткости. – И каждый раз, когда ты будешь произносить мое имя, твой голос будет дрожать от возбуждения и боли одновременно.
Она смотрит на меня, ее глаза, полные огня и противоречий, пробегают по моему лицу.
– Не будь таким самоуверенным.
– Не будь такой упрямой.
– А ты не пытайся вернуть то, что уже давно не имеет смысла.
– А ты не пытайся делать вид, что между нами никогда ничего не было, – заявляю я, продолжая рушить ее невидимые барьеры.
– А разве что-то было? – нахмурившись, уточняет она, словно внезапно потеряла память.
– Тебе напомнить? – иронично интересуюсь, задевая своими губами ее губы
Она не сопротивляется. Не делает попыток отвернуться.
Она позволяет.
Тея закрывает глаза, словно готова принять все, что произойдет дальше. Казалось, она намеренно играет роль импульсивной стервы, чтобы получить от меня максимум эмоций и действий.
Я почти получаю то, чего хочу, когда дверь ванной резко открывается, и женский голос разрывает несостоявшийся поцелуй:
– Тея, боже, ты была права: горячий душ – это оргазмический кайф!
Я поворачиваюсь и вижу девушку в полотенце. Она наклоняется, чтобы тщательно вытереть мокрые волосы, затем откидывает голову назад и смотрит на нас. Ее лицо скрыто тканевой маской в виде панды.
