Ее футболка прилетает прямо мне в лицо, вырывая из моих мыслей и возвращая обратно в реальность. Я машинально ловлю мокрую вещь одной рукой, быстро перевожу взгляд сначала на нее, а затем снова на Тею. Она продолжает лежать, даже не думая прикрываться, словно намеренно дразнит или балует, позволяя мне разглядывать ее тело, которое сводит меня с ума.
– Долго еще будешь пялиться? Или, может, наконец-то войдешь?
– Что ты сказала? – переспрашиваю я, желая убедиться, что расслышал правильно.
– Со слухом проблемы, охотник? Я сказала выйти из комнаты, – заявляет она, наконец прикрывая грудь подушкой.
– Я еще не закончил с тобой, – отвечаю, поднимая вверх аптечку и делая шаг вперед.
Каждое движение дается мне с трудом: кажется, что сама атмосфера давит на меня. Я изо всех сил стараюсь удерживать взгляд на ее лице, хотя все ее тело словно нарочно пытается сбить меня с толку. Но я справляюсь, подавляя в себе мучительное желание, которое рвется наружу.
Я присаживаюсь рядом и снимаю свою футболку, которой была обмотана ее ступня. Достав из аптечки бутылку с обеззараживающим раствором, я наклоняюсь, чтобы обработать порез, стараясь не причинить боли.
Она слегка отдергивает ногу, вздрагивая, из-за чего я касаюсь ее икры и осторожно массажирую, желая отвлечь ее внимание от жжения.
– Потерпи немного, – шепчу я, аккуратно дуя на обработанные участки, чтобы дать ей возможность почувствовать хоть небольшое облегчение.
Наконец, я прикрепляю пластырь и уверяю себя, что сделал все возможное для ее комфорта.
Когда я собираюсь уйти, чтобы дать ей время и пространство прийти в себя после увиденного, слышу, как она говорит тихо, но с искренностью в голосе:
– Спасибо, Хантер.
Закрыв за собой дверь, я опираюсь на нее спиной и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить дыхание и избавиться от навязчивых образов в голове.
Я ведь мог сейчас сделать что-то большее. Мог сорваться, и она бы этого тоже хотела. Но нет, я, черт возьми, пообещал ей, что оставлю ее в покое на два дня.
Я возвращаюсь в свою комнату, где Милли уже спит. Захватив футболку и шорты, я выхожу из дома и направляюсь к бассейну. Как только я ложусь на один из шезлонгов, телефон начинает вибрировать.
Я смотрю на экран, желая узнать, кто пытается со мной связаться в такое время, и, увидев имя «Коннал», тут же отвечаю:
– Да, Кон, что случилось? Проблемы?
– Хантер, как там Тея? Вы поговорили? Где она? Я ждал твоего звонка, – он засыпает меня вопросами, едва давая вставить слово. Его настойчивость вызывает во мне удивление и недоумение.
– Коннал, ты звонишь, чтобы узнать о Тее? – подозрительно спрашиваю я, пытаясь понять причину его интереса.
– Я только что увидел новость, что она в Лос-Анджелесе с отцом Би, – говорит он взволнованно.
– Да, Коннал, Галатея Стоун вернулась. Она… устроилась здесь на работу, – нехотя признаюсь я.
Он замолкает, словно пытается переварить услышанное, а потом спрашивает:
– Она вышла за него замуж?
– Судя по смене фамилии и кольцу на пальце, да.
– Черт, – вырывается у него. – Она не в себе? Что за бред? Она не могла этого сделать.
– Пока что она показывает, что это ее осознанный выбор, – говорю я, понимая, что совсем не это хотел бы ему сказать. – Би не в курсе?
– Нет, конечно, – отвечает он, – и я правильно понимаю, что ей и не нужно об этом знать?
– Пока лучше не знать, – подтверждаю я. – Ей лучше?
– Еще спрашиваешь. Сейчас, например, она загорает.
– В три ночи? – уточняю я, взглянув на часы.
– А ты попробуй ей запретить. Она после лечения будто рехнулась еще больше. Залезла на крышу в купальнике и солнцезащитных очках, включила музыку и лежит с бокалом апельсинового сока.
– Тебе там весело с ней.
– Можно и так сказать, – соглашается он. – Но меня начинает сводить с ума ее безрассудство.
– Ты мне это говоришь? Забыл, что вытворяла Тея? – хмыкаю, вспоминая, и слегка качаю головой с ухмылкой.
– Мне кажется, что сейчас они бы точно смогли подружиться.
– Не уверен. Думаю, после всего, что произошло тогда и происходит сейчас, она вряд ли захочет ее видеть.
– И ты, конечно же, смиришься с тем, что она с Эваном? – спрашивает он.
– Конечно, Коннал, а что мне остается делать? Пусть живет и радуется с ним, раз так хочет, – с сарказмом отвечаю, который он легко распознает.
– Я оценил твой юмор, друг, – говорит он, смеясь. – Ты постарайся сделать все возможное, чтобы вернуть ее, хорошо?
– Тут многое зависит и от нее, Коннал.
