– Ты такой придурок! – Мотнув головой, чтобы избавиться от наваждения, я пытаюсь оттолкнуться, но Громов не дает. Он, напротив, только сильнее сдавливает пальцы на моей талии, не позволяя мне сдвинуться. – Отпусти! Нельзя так шутить!
Он не отпускает. И улыбаться не перестает.
– Должен же был я отомстить тебе за то, что ты меня чуть не убила.
Не смешно. Вообще не над чем ржать, но ему весело. Он и правда идиот. Или аллергическая реакция перетекла на мозг, гипоксия, все дела.
– Я совершу еще одно покушение, если ты меня не отпустишь! Прямо! Сейчас! – Я бы и хотела, чтобы это прозвучало грозно, но больше похоже писк.
И это не действует.
– Незабываемый вечер ты нам устроила, Булочка, а? – тянет он насмешливо. – Я себе, конечно, не прогулку до больнички представлял, когда звал тебя в гости.
Без сомнения, я заслужила, но можно было бы и промолчать сейчас, мысленно-то я себя и сама уже розгами исполосовала за идею податься в высокую кухню и смешать соус. Поел бы мажор Арсений чистого майонеза, ничего подобного бы не случилось.
– Я не знала, – пищу я. – У кого вообще бывает аллергия на мед?
Игнорируя вопрос, Громов совершенно наглым образом перемещает одну ладонь на мой затылок, другой цепляет край свитера и гладит полоску кожи над джинсами, пока я не дышу.
– Как твоя рука? – шепчет он, прижимая меня к себе, а я еще больше теряюсь. Какая рука? А, моя? Я и забыла про нее.
– Не отвалилась.
Арсений поглаживает мой локоть и тянет воздух, зарывшись носом в мои волосы. Простой звук. Обычный. Но внизу живота у меня начинает пылать.
– Я серьезно. Все хорошо. Твоя змеиная мазь помогла, и это совсем не значит, что я…
– Ш-ш-ш… – шипит Громов мне на ухо. Я замираю и незаметно кусаю губу, чтобы сдержать стон. Не могу перестать думать о том, что не чистила зубы.
Боги, зачем я об этом думаю?
– Круто пахнешь, Булочка. – Громов выбивает из меня дух всего парой слов. Я забываю, как меня зовут, упускаю момент и не сразу замечаю, что касаюсь пальцами его голой каменной груди, которая так круто…
– Гхе-гхе, – доносится покашливание из-за спины, и я отскакиваю от Арсения на несколько метров в один прыжок, чтобы через секунду столкнуться со строгим взглядом его мамы.
Лицо Огневой в тот момент, когда в палате появляется моя мама, – это, конечно, нечто. Если бы сфотографировал, фотка могла бы стать отличным материалом для мемов. Там прямо все сошлось: испуг, ужас, смущение и все еще восторг, который девчонка наконец-то испытала в моих объятиях. Да-а-а, сколько бы ни воротила нос с видом, будто я ей противен, когда мы остаемся одни, все равно плывет. Впрочем, я тоже, что уж скрывать. В физическом плане на самом примитивном уровне мы как-то неожиданно совпали.
– Привет, ма, – говорю с улыбкой.
– Судя по всему, чувствуешь ты себя нормально, – натянуто произносит она, испепеляя Булочку взглядом.
– Так точно, отлично себя чувствую, – подтверждаю я. – Мне Виктория Огнева как раз помогала… м-м-м… немного взбодриться с утра.
– Я вижу. – Мама сводит идеальные брови на переносице, но глаза ее подозрительно блестят. Смеется она, что ли? – Врач сейчас на обход придет. Давай ему ваши упражнения для бодрости демонстрировать не будем.
Я беззвучно ржу, а из угла, в котором прячется девчонка, доносится какой-то сдавленный звук. Это мольба о помощи или желание меня убить? Подозреваю, последнее.
Не следовало, конечно, подставлять Булочку, но я не удержался. Уж очень занятно наблюдать, как румянец с ее щек переходит на шею и, скрываясь под свитером, дальше на грудь, которую я не вижу, но которая там точно есть. Снова подвисаю, вспомнив, как Огнева выперлась к нам с пацанами полуголая, а девчонка в это время в ужасе дышит так часто, что скоро, кажется, потеряет сознание от гипервентиляции легких и мне придется делать ей искусственное дыхание рот в рот. В принципе-то я не против, но мама в качестве третьей – фу, короче.
И пока разворачивается эта немая сцена, в палату входит врач с моей медкартой. Мама переключает внимание на него, а Булочка потихоньку ползет к выходу. Я торможу ее, окликнув, и прошу подать джинсы, отчего та, снова смущаясь, становится бордового цвета. Не задерживаю девчонку, хоть и хотел бы помучить. Достаю из кармана и протягиваю ей справку под пристальным взглядом мамы, которая обещает мне еще много вопросов, а Огнева бурчит неразборчиво «спасибо» и «до свидания» и исчезает за дверью. Ладно, пусть живет, разберусь с ней потом.
Несмотря на то что чувствую я себя отлично, в больнице меня задерживают до обеда – ждут, пока придут результаты анализов. Терплю я только из-за мамы. Она вчера реально перепугалась, поэтому в самоволку уходить не рискую. Да и самому немного стремно: аллергия на мед у меня с детства, но таких «приходов» я и не вспомню. Не иначе Огнева в соус все-таки яда своего нацедила.
