На мой вопрос она вдруг хохочет еще громче, а снизу очень внезапно доносятся шаги и гул голосов. Я реагирую мгновенно — хватаю Огневу за талию и толкаю в темный угол, где нас не увидят. Та от неожиданности мертвой хваткой цепляется за мою ветровку на груди, и я с трудом сохраняю равновесие, приперев девчонку к стене. Недавняя история повторяется с тем лишь отличием, что прямо сейчас мне совсем не хочется оторвать ей голову. Сейчас хочется совсем другого. После матча я даже передернул, вспомнив, как зараза высоко задирала ноги — они определенно неплохо бы смотрелись на моих плечах. Разок-другой точно, чтобы испробовать самые пикантные позы, о которых я вспомнил ночью.
Ну, блять, бессонная, да, была у меня ночь.
Сверкнув глазищами, Огнева выдыхает мне в лицо ту самую сладость, от которой крутит желудок — замотался сегодня, нормально не ужинал. На обратном пути нужно будет заехать за бургерами и не забыть про… булочку.
— Уже можно меня отпустить, — она без резких движений отталкивает меня на расстояние вытянутой руки, когда толпа, не обратив на нас внимания, проходит мимо и скрывается на верхних этажах.
Шагнув от нее, я вижу, как глубоко она вздыхает, поправляет кофту, сбрасывает капюшон. Боится ведь явно, но продолжает настырно сопротивляться. А мне нравится ставить ее на место, поэтому я днем и замутил весь этот флешмоб «никому не говорить с Огневой». Хотел показать, кто тут главный и что может быть, если сильно меня разозлить. По жести не хочу с ней, нельзя перегнуть. У меня на девчонку грандиозные планы.
— Пойдем, — осмотрев ее с ног до головы и вычеркнув из мыслей разврат за неактуальностью в данную минуту, киваю я в сторону лестницы.
— К-куда? — теряется она. И где, блин, смелость дела?
— Тебе нужен лед.
Ехидная улыбка возвращается на ее лицо. Девчонка смотрит на меня снизу вверх, но будто бы свысока.
— И где ты собираешься найти лед?
— У парней на шестом. Пошли давай.
Я специально не трогаю ее, пропускаю вперед. Она недоверчиво косит глаза, но все-таки поднимается молча. Правда, ровно до третьего этажа, где, видимо, и живет.
— Все в порядке, я…
— Иди, — уже раздраженно бросаю я и шагаю дальше, даже не оглядываясь. Почему? Я знаю, что она, блин, следует за мной по чертову запаху.
Когда мы заваливаемся на кухню, которую с Русом посещали минут десять назад, я без слов киваю ей в сторону стульев и лезу в холодильник, чтобы достать хороший кусок замороженного мяса. Уж лучше этот стейк выручит Огневу, чем падет смертью храбрых на кухне со ржавыми сковородками. Я брезгливо смотрю на кухонные полотенца не первой свежести и конечно же не нахожу бумажных. Плюнув, стаскиваю ветровку и заворачиваю в нее стейк, лишь после протягиваю девчонке. А она не сразу берет его, кривится, будто я ей кусок дерьма предлагаю. Задирает брови, осматривает мои голые плечи, не скрытые футболкой. Тормозит взгляд на кулоне, который я тотчас прячу, и этот жест разбивает тишину.
— И как это все понимать? — задает почти риторический вопрос, но, к моему удивлению, не спорит со мной. С облегчением выдыхает, приложив холодное к локтю — я замечаю, как бы ни пыталась скрыть.
Саня долбоеб.
— Может, в травму съездим? Я на тачке.
— Нет, спасибо, с твоим другом мы достаточно поболтали. Уволь.
— Я серьезно, — пресекаю этот поток сарказма из ее рта.
— Все нормально, максимум мне светит неуд от Филатова, потому что сегодня я вряд ли сяду за ноутбук, — она усмехается, но неправдоподобно. — Лучше объясни, как ты здесь оказался? И откуда познания в общажной жизни?
Я беру стул и поворачиваю к ней спинкой, а затем усаживаюсь на него и склоняю голову набок.
— К Русу заезжал.
Она будто бы не сразу соображает. До нее медленно, но верно доходит, и она снова выглядит удивленной.
— Третий из ларца и простой смертный? Как так вышло?
Пожимаю плечами, потому что распространяться о жизни друга точно не собираюсь, и достаю мобилу, чтобы решить еще один вопрос. Игнорирую Огневу и слушаю гудки — мама всегда долго ищет телефон, который бросает где ни попадя.
— Да, Арсюш, — это звучит слишком громко, и Булочка слышит. Давит улыбку, но глаза ее сдают. — У тебя все в порядке?
— Ага. Мам, замути справку для хорошего человечка на завтра, — без предисловий перехожу к делу. — Что угодно — хоть почетным донором сделай. Пожалуйста, — добавляю я, когда вижу, что Огнева собирается возмутиться вслух, и затыкаю, приложив палец к ее губам, от которого она отшатывается, будто обожглась.
— И кому выпала такая честь?
— Мам, не начинай, данные скину.
— С тебя подробности, сынок, — сквозь динамик слышу усмешку. Это у нас семейное.
— Решил заняться благотворительностью, — говорю и быстро сворачиваю разговор.