Блять. Каждый раз как кувалдой по ребрам.
— Его не будет. Саня уехал с девчонкой за город.
— Бедная девчонка, — уже тише и без сочащегося изо рта сарказма говорит Огнева. А я сам не знаю пока, как реагировать. Не понял еще. Надеюсь, Бык не подведет.
Остальные десять минут мы едем с ней в относительной тишине. Я пытаюсь анализировать в голове свои действия, но ни хрена не пойму. На кой черт я везу ее туда, где полно доступных телок? Зачем суюсь со своим самоваром? И со своим ли? Просто ее чертов образ чирлидерши из мыслей не идет. А казалось бы, чего я там не видел, а?
Когда мы заворачиваем к дому, я издалека слышу басы. Рус, видимо, взялся за пульт — его электронщина прет из колонок. А розово-синий стробоскоп, палящий из окон — это что-то новое.
Сообщение падает на телефон от контакта под номером три. В душе не ебу, кто это, но цепляюсь взглядом за яркие следы пальцев у Огневой вокруг локтя. Та, задрав свитер по рукам, пытается вскрыть тюбик, нюхает ядреную мазь со змеиным ядом и пучит в ужасе глаза. Явно собирается отказаться, но поможет же дурной!
— Дай сюда, — рычу я и смачно выдавливаю мазь ей на кожу. Растираю, пока та шипит на меня изо всех сил. — Говорил же, змея. Потерпи, будет жечь, но до завтра все пройдет.
Кроме синяков, конечно.
Откладываю тюбик на приборную панель и еще раз прохожусь пальцами по ее руке. Растираю между ладоней, как всегда делал себе, и ловлю тишину. Булочка молчит, что очень странно. Дышит неровно, краснеет и молчит. Еще пахнет снова так, что сожрал бы на месте.
— Это шампунь? — транслирую мысли вслух.
Она резко вскидывает на меня взгляд, и мы оказываемся в паре сантиметров друг от друга. Ее рваный выдох щекочет мне лицо.
— Не понимаю, — линия ее бровей ломается, она морщит лоб, будто решает сложную головоломку.
Смешная. Этого не отнять.
— Я о… — говорю, не отрываясь от ее дрожащих губ.
— Да ну на хер! Хозяин приехал! — орут с балкона, из-за чего Булочка отскакивает от меня и бьется башкой об стекло.
— Блять, не убейся хотя бы сегодня, прошу, — шепчу больше себе, чем ей.
— Народ, Гром тут! Чествуем Громовержца! — А это уже Русик подключается.
И едва мы выходим из машины, во двор большим пьяным скопом вываливается толпа. Какая-то телка с ходу виснет у меня на шее, другая уже ноет, что ревнует. Парни рвутся что-то угарное рассказать. А я оборачиваюсь к Булочке, которая трется у капота, и вижу ужас в ее глазах, но подбородок та держит кверху. Амазонка, блин.
— Пойдем, моя личная… — не успеваю закончить про рабыню. Девчонка подбегает в темпе вальса и ловит на себе с десяток удивленных взглядов.
— Я его персональный ассистент. Всем здравствуйте!
Здравствуйте? Кажется, это будет весело.
Тори
Здравствуйте? Господи, что я несу? Кажется, это будет ужасно.
Стоит мне выдать ерунду про персонального ассистента, как пьяный гул вокруг стихает, и десяток пар глаз начинает пялиться на меня так, будто я рехнулась. Качки из баскетбольной команды напрягают извилины, пытаясь сложить между собой два слова и отгадать смысл сказанного. У дамочек, которые облепили Громова, как пчелы — улей, яд из накаченных губ так и сочится наружу, потому что они, кажется, думают, что я посягаю на их достояние. Только Руслан смеется. А Бык… К счастью, Громов не соврал — этого отморозка я в толпе не вижу.
— А что такой сексуальный персональный ассистент делает, м? — подает голос кто-то из команды. — Я бы не отказался от персонального отношения.
— Извините, но эта опция временно недоступна, — парирую я за секунду до того, как Громов отпихивает от себя девок и, грозно сдвинув брови, делает выпад ко мне навстречу.
— Огневу не обижать и не трогать, — обхватив меня за талию, вещает он, вконец обнаглев. — Она
Пока качки в толпе переглядываются, а девушки презрительно скалят зубы, ладонь Грома нахально соскальзывает с талии и ложится на мою задницу. Офигеть просто.
— Ну, раз ясно, погнали веселиться, — резюмирует Гром, легонько сжимая мою левую ягодицу.
— Руки от меня убери, — цежу сквозь зубы, вернув себе самообладание, но тот словно не слышит — подталкивает к лестнице, даже через одежду прожигая мой зад своей аристократичной ладонью.
В дом, кстати сказать, мы заходим первыми. Видимо, на подкорке у всех зашито — вперед хозяина залезть никто даже не рыпается, хотя до этого уже тусили без него. Я опять дергаюсь, чтобы сбросить с себя его конечность, и только тут он меня наконец-таки отпускает, а пока комнату заполняет народ, сразу двигает к кухне.
Я толком даже осмотреться не успеваю — ловлю свое отражение в зеркале напротив и внутренне умираю. Это еще надо постараться выглядеть так фигово, как сейчас. Старые джинсы, растянутый свитер, волосы, собранные с петухами на макушке и ни грамма косметики. Только щеки пылают, будто у меня аллергия в острой форме. Да, я, конечно, не рассчитывала на подобный вечерний променад, но, блин, бесит же, что в окружении размалеванных змеюк я выгляжу как бледная моль.