— У меня на них тоже не встанет, — резко торможу эти залпы сомнений.
— Блин, Арсений! Я просто хочу сказать, что не знаю, ответил бы ты на поцелуй любой другой девушки сейчас и нормально ли это для тебя. Просто я на все сто процентов не смогу так, поэтому…
— Я бы тоже не ответил, — в край успокоившись, выдаю твердо и уверенно. Потому что совершенно ясно это понимаю, пока Булочка нервно тараторит, глядя на мои губы, лишь бы не смотреть в глаза, дергается и сходит с ума. Я крепко сдавливаю пальцами ее бедра, чтобы не двигалась, жду, когда встречу ее взгляд, и она перестанет жевать свою губу.
— Ладно, хорошо, — начинает неуверенно, а потом смелеет на глазах и превращается в ту самую училку, которую ты поимеешь в мыслях десятью разными способами, пока она будет тебя строго отчитывать: — Только не нужно больше таких громких сцен. Мы всегда можем и поругаться, и обсудить все с глазу на глаз. Мои родители никогда не выясняли отношения при мне.
— У меня такого прекрасного примера перед глазами не было, — ухмыляюсь я, вспоминая, как мама выкидывала отцовские вещи с балкона, когда мы жили все вместе в трешке на Западном. Забавно, что с тех пор он нехило поднялся, а на личном у него мало что изменилось. Другой любви, кроме мамы, швыряющей в него тарелки, он так и не нашел. Мы, Громовы, видимо, однолюбы. — Я тебя услышал, но это не значит, что я буду молча наблюдать, как к тебе кто-то лезет. Разъебу любого, а потом тихо-мирно поговорим наедине, так уж и быть.
— Арсений, — хихикает девчонка, задушив меня в объятиях. — Какой же ты…
— Потрясающий? Сексуальный? Невообразимый?
— Невыносимый, — шепчет тихо, а шлепок по заднице за это получает очень даже звонкий.
— Ауч! — возмущается, потирает бедро и произносит с тоскливой грустью: — Мы за бургерами не заехали.
При упоминании еды, мой желудок делает кульбит и, походу, начинает жрать сам себя. Я уже собираюсь озвучить Огневой, как сильно проголодался и что готов откусить что-нибудь у нее, когда звонит мой телефон. Я издалека вижу короткое «ма» на экране и, чуть отодвинув Тори так, чтобы переместить с колен на бедро, тянусь к барной стойке и отвечаю.
— Да, ма.
— Привет, сынок, тебя ждать сегодня на ужин? Тебе получше? Мы соскучились.
— Лучше, спасибо за лекарства, но я… не уверен, что приеду, — оглядывая притихшую Булочку, говорю я.
— Лёва расстроится. Он там какой-то штормовой крейсер собрал, хотел показать тебе.
— Штурмовики, мама! Штур-мо-ви-ки, а не штормовики, сколько раз повторять! — раздается голос моего шестилетнего пиздюка-брата. — Это имперский крейсер, Сень. Я его три дня собирал!
— Ну раз целых три дня. — Блин, я и правда обещал ему помочь с конструктором, этот маленький гений фанатеет от «Лего». Стреляю в Огневу глазами, и мне хватает одной секунды, чтобы принять решение. — Я приеду, но буду не один.
Булочка открывает рот, что-то явно хочет возразить, но я прикладываю палец к ее губам, чтобы молчала. И, наверное, я долбанутый извращенец, но мне хватает одного этого вида, чтобы захотеть ее снова. Заперлись бы в спальне на пару-тройку дней, и я познакомил ее со всеми любимыми позами, да прекрасно понимаю, что ей нужен перерыв после первой ночи.
Блять, ладно. Один день, больше не вывезу. Мама, вот на хрена ты меня, такого хорошего мальчика, воспитала?
— Значит, знакомиться с Викторией будем?
О, я знаю этот мамин тон.
— Значит, будем.
И пока Лёва там орет троекратное ура, Булочка, кажется, готовится впасть от ужаса в кому.
— И отмазка, что я собиралась выйти на работу, не прокатит, да? — спрашивает, заранее понимая всю безнадежность вопроса.
— Я с твоим паханом уже знаком, он меня даже на охоту позвал. Так что баш на баш.
Огнева хмурится, но не комментирует.
— Ладно, тогда дашь телефон? Я свой уронила, — она достает и показывает мне мобильный, где на разбитом экране застрял мой селфач в кровати. — Придется снова кашлять в трубку.
Она недовольно вздыхает и встает, когда я протягиваю ей мобилу.
— Я всегда могу организовать тебе справку, — улыбаюсь ей.
— О нет, уволь, хочу обойтись без приключений. Через сколько мне нужно быть готовой? — а это Булочка уже кричит из коридора, где застывает перед зеркалом, пытаясь пригладить пышные волосы.
— За час управишься? — говорю, подойдя ближе. А она паникует, по глазам вижу, дурочка, блин, но кивает же. — Вот и отлично, как раз по дороге заедем в одно место.
Я подмигиваю ей и замечаю, как у девчонки дергается губа, поэтому просто обнимаю сзади и кладу подбородок на ее макушку.
— Выдыхай, — шепчу на ухо, чтобы та хоть немного расслабилась, а затем оставляю ее и пру в спальню. Покемарю, раз безудержный секс мне сегодня не светит.
И едва только падаю на кровать, как слышу громкий и протяжный визг. Видимо, моя Булочка наконец заметила засос.
— Арсений! — фурией влетает она в комнату с горящими глазами и тычет пальцем на шею под воротником.
— Малыш, тебе очень идут водолазки. Просто не снимай их, — невинно улыбаюсь я и еле успеваю выставить руки перед собой, когда Огнева с разгона запрыгивает на меня, чтобы придушить.
Да в ее сладких тисках и умереть не грех.