Перевернувшись на другой бок и скользнув беглым взглядом по пустой половине кровати, где обычно спит Миша, я ощущаю болезненный укол в области сердца. События вчерашнего дня и ночи неприятным воспоминанием проносятся в голове. Радует только то, что Миша обратился в больницу, ведь выглядел он очень плохо. Но я не могла поступить иначе, не могла не уехать – все это было чересчур. Он взрослый мужчина, который сам должен отвечать за любое свое действие или бездействие.
Поднявшись с кровати, первым делом иду в душ. Времени у меня не так много, да и встречаться с Мишей не хотелось бы. Хотя маловероятно, что после прошлой ночи он рано проснется.
Тошнота постепенно отступает, и я, выключив воду, ступаю на мягкий коврик. Потянувшись за полотенцем, машинально бросаю взгляд в запотевшее по краям зеркало. Да уж… Вид у меня, мягко говоря, не очень – болезненный, уставший. Но я легко справлюсь с синяками под глазами и бледной кожей при помощи тонального крема и румян. Это не самая большая проблема на сегодняшний день.
Накинув на себя халат и обернув волосы полотенцем, я бесшумно выхожу из ванной комнаты, намереваясь выпить кружку чая и запихать в себя что-нибудь вроде тоста. Но, не успев переступить порог самого популярного места в доме, застываю.
Миша стоит спиной ко мне в одних домашних брюках, под которыми, очевидно, ничего нет. Чувствую, как к щекам приливает жар, но возникшее желание кажется неуместным, и я отступаю на шаг, дабы не обнаружить свое присутствие.
– Доброе утро, – хрипло произносит Миша, не оборачиваясь.
– Доброе утро, – эхом отзываюсь я, понимая, что бежать бесполезно.
– Кофе? – спрашивает он.
– Нет, но от чая не откажусь. – Я прохожу в кухню и сажусь за обеденный стол.
Миша резко оборачивается и долго всматривается в мое лицо. Он почти незаметно хмурится, а после задает логичный вопрос:
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да.
– Ты бледная, Инга, – муж ставит передо мной кружку с чаем. – Я сделал омлет, будешь?
– Да, спасибо, – коротко отвечаю, делая пару глотков.
– Давай съездим к врачу. – Он достает из шкафчика две тарелки и выкладывает на них приготовленный завтрак.
– Зачем? Это обычное переутомление и недосып, – равнодушно пожимаю плечами.
– Я волнуюсь. – Миша передает мне тарелку и вилку, а затем садится напротив.
– Думаю, есть более веские поводы для беспокойства, – честно говорю я.
– Очевидно, ты права. Ты хочешь уйти от меня? – в лоб спрашивает муж.
– Нет, не знаю, Миша, – отрицательно качаю головой. – Но ты же должен понимать, что так, как у нас сейчас, быть не должно. Все эти тайны, интриги – я не хочу так жить.
– Так и не будет. Я усвоил урок, – отрезает Миша.
– Все посыпалось после того, как ты тесно стал работать с Захаровым. Я отлично понимаю, в чем заключается твоя работа, но между нами появились недомолвки личного характера. Про ситуацию с Ларисой я вообще молчу. Ты мог сказать мне о прошлом, сказать, что теперь работаешь с ней вместе, но ты не сделал этого.
– Я не хотел тебя волновать по пустякам. Я и представить не мог, во что мое молчание выльется.
– Сердце хочет верить тебе, но разум твердит обратное.
Я замолкаю и принимаюсь за завтрак, с аппетитом отправляя в рот каждый кусочек. Оказывается, я очень голодна. Миша же некоторое время молчит, ковыряясь в своей тарелке и размышляя над сказанными мной словами. Он понимает, что я права.
– Не имеет никакого значения, что мы оба чувствуем друг к другу, если утеряно доверие, – продолжаю я, глядя на него в упор. Миша поднимает на меня глаза, полные грусти. – Понимаешь, о чем я?
– Понимаю, Инга, – коротко кивает он.
– Кроме любви, должно быть еще много всего сопутствующего. Это очень важно.
– Ты права. Мы не раз говорили на эту тему.
– Я ведь не требовала и не требую от тебя отчета, где и с кем ты находишься, – продолжаю. – У каждого из нас есть личные границы, и я уважаю твои, Миша. Я никогда не нарушала их, но мне надоело рыдать в подушку от осознания того, что кто-то вроде Ларисы знает о моем любимом человеке больше, чем я.
– Это не так, Инга.
– Твои поступки и вся сложившаяся ситуация в целом говорят об обратном, – шумно выдыхаю. – Мы ведь только поженились, Миш. Не прошло и месяца. Посмотри, что с нами стало. Так не может продолжаться.
Наконец замолкаю, понимая: я сказала все, что хотела. А главное – каждое мое слово дошло до сознания Миши. Сейчас, когда мы висим на волоске от развода, приближение точки невозврата ощущается наиболее остро. Муж осознает, что я не шучу и это не обычная ссора, когда мы в сердцах выкрикиваем разные неприятные вещи, адресованные друг другу. Все куда серьезнее.
– Может, ты и права, и нам нужна небольшая пауза, – неожиданно говорит он. – Я не хочу и не могу тебя потерять. И если сейчас это единственный выход, то пусть будет так.
– Я рада, что ты это понимаешь, – выдавливаю из себя, опуская взгляд в тарелку, тем самым пряча подступающие слезы.
– Я отпущу тебя, Инга, но с одним условием, – серьезно произносит он.
Королев не был бы Королевым, если бы так просто сдался. Разумеется, у него есть запасной план.
– С каким?