– Думаю? – переспрашиваю насмешливо. – А о чем тут думать, если все очевидно? Я задаюсь только одним вопросом: какого черта ты подкладывал под меня свою любовницу?
– Мих, о чем ты? – совершенно непонимающим тоном спрашивает Вадим.
– Выключай режим идиота, Вадим, – бросаю резко. – Тебе жену-то свою не жаль?
– Тебя не касаются мои отношения с Ларой, – рычит он.
– С какой из них? – язвительно усмехаюсь.
– Ни с той, ни с другой.
– В этом ты прав. Но! – поднимаю указательный палец вверх. – Ты поступил как последний ублюдок, когда оставил свою жену на морозе в тоненьких колготках, а сам свалил. У тебя совсем мозги отбило? Или это Бережная руководит всем твоим мыслительным процессом?
– Откуда ты знаешь ? – зло выплевывает он.
– Я сам лично забирал твою жену с того места, где ты ее оставил, – отвечаю, стиснув зубы. – Ты совсем ни хрена не понял? Она ведь запросто могла подхватить воспаление легких.
– Мих, тебя это не касается.
– Ошибаешься, – качаю головой. – Никто не имеет права так поступать с другим человеком. Она – моя подруга.
– Да какая она тебе подруга? – Романов нервно усмехается. – Это я твой друг. Только ты, похоже, позабыл об этом.
– Вадим, ответь-ка мне на вопрос. Настоящие друзья пытаются разрушить семьи друг друга? Или, может, они делают все, чтобы загубить карьеру друга? Или нет, – я нарочно делаю удивленный вид. – Наверное, они поджигают квартиры родственников своих лучших друзей.
Выражение лица бывшего друга становится обеспокоенным, а после слов о поджоге проскальзывает испуг.
– Вы с Бережной придумали отличный план, но только не учли одного: правда всегда выплывает наружу. Кому, как не тебе, знать об этом. Ты ведь адвокат вроде как, – снова усмехаюсь. – Зло никогда не остается безнаказанным.
– Миш, ты все не так понял… – начинает он, но я резко обрываю его:
– На протяжении стольких лет ты был моим самым близким другом, Вадик. Что тобой двигало, когда ты творил все это дерьмо? – громко восклицаю. Я складываю пальцы в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не вломить по его физиономии.
Он молчит. Ничего не комментирует. Знает, что любое слово может быть использовано против него. Но меня это молчание с каждой секундой раздражает все сильнее.
– Из-за тебя, друг, – намеренно выделяю и подхожу вплотную к Романову, – я чуть не лишился всего. Только попробуй еще раз приблизиться к моей семье. А это ты заслужил.
Мой кулак впечатывается в нос Вадима, но тот даже не делает попытки ответить. Левой рукой я хватаю его за грудки и заношу правую для очередного удара. В этот момент открывается дверь моего кабинета, и на пороге возникает Виталий Андреевич.
– Не имею привычки подслушивать, но ваша беседа была крайне занимательной, – Рязанцев демонстративно хлопает в ладоши. – Ты сам вырыл себе яму, Вадим.
Моя хватка ослабевает, а через секунду я совсем отпускаю Романова, из ноздрей которого сочится кровь.
– Ты можешь молчать столько, сколько посчитаешь нужным, но это не спасет тебя от последствий. Если ты действительно замешан в поджоге, – Виталий Андреевич делает паузу, – последствия будут значительными.
– Разве есть какие-то доказательства? – к Вадиму наконец возвращается речь.
– Ты забываешь, где работаешь, Вадим. – Рязанцев тут же поправляется: – Работал.
– Что вы хотите этим сказать?
– Думаю, ты и сам это отлично знаешь.
– Вы меня увольняете? – фыркает он.
– Конечно, – отвечает начальник словно это уже давным-давно решенный вопрос. – Мне не нужны двуличные люди в коллективе. А также всем вам известно, что я не терплю предателей. Кстати, об этом я говорю почти на каждой планерке.
К моему удивлению, Вадим снова ничего не отвечает. Он молча встает и идет к двери.
– Бережной тоже можешь передать, что здесь ей больше нечего делать, – холодно бросает Рязанцев вслед удаляющейся фигуре.
– Еще увидимся, – не оборачиваясь, пожимает плечами Вадим и со всей силы хлопает дверью кабинета.
Инга
Наконец-то я возвращаюсь домой. Очень волнующе, особенно если учесть все события, которые происходили со мной на протяжении этих недель. По правде говоря, я сама попросила врача оставить меня на пару-тройку дней под наблюдением. Мне нужна была небольшая пауза, прежде чем снова оказаться рядом с Мишей. Скажем так: мне хотелось собрать все мысли воедино.
Все тайное стало явным, осталось только наказать виновных, но как раз с последним могут быть большие сложности. Все же Романов – юрист в первую очередь, он не станет подставляться, а у Миши на него реальных улик нет, насколько мне известно. Хотя, возможно, сегодня что-то изменится.
Стоит ли его опасаться? Этот вопрос действительно тревожит меня. Если Вадим будет мстить, то отыграться он может на ком угодно: на мне, на наших родителях, на самом Мише. Но больше всего меня беспокоит то, что ему известно о моей беременности.
– Милая, о чем задумалась? – я непроизвольно вздрагиваю, когда муж обращается ко мне.
– Да так, – натягиваю на губы улыбку, но это не укрывается от Миши.
– Инн, мы решили больше ничего не скрывать друг от друга. Рассказывай, – просит он.