— Я никого не могу вернуть, Лотэсса, — грусть снова омрачила лицо богини. — Даже чар звездных путников недостаточно для этого. Погибшие — мертвы, живые перестанут существовать в тот момент, когда я поверну время назад. Те, кого ты оставила, не воскреснут. Некоторые события меняют людей очень сильно. Несколько месяцев назад многие из тех, кого ты знала, были совсем другими и навсегда такими останутся, если ты сумеешь предотвратить войну, пробуждение Дэймора и все последующие события. Например, со своей подругой ты, скорее всего, даже не познакомишься, поскольку именно война заставила ее покинуть родной замок и отправиться в столицу. Будь жив Рейлор, ты никогда бы так не сдружилась с Ланом, да и ему не пришлось бы взрослеть раньше срока. Ну а твой король несколько месяцев назад лишь теоретически знал о твоем существовании. Это не тот человек, который был твоим хранителем, прошел с тобой долгий путь и который любит тебя. Не тот, которого полюбила ты. Ты понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — мрачно отозвалась девушка. — Ты довольно доходчиво донесла мысль, что все, кого я любила, потеряны для меня навсегда.
— С другой стороны, они не потеряны для самих себя. Пусть иными, но они будут жить. Разве этого не довольно? То есть будут жить, если ты сумеешь изменить цепь событий, приведших к возвращению Дэймора.
Маритэ была права: даже развернув мир назад, она не сможет отменить боль и смерть, которые уже случились. Но все эти ужасы останутся лишь в ее памяти, а Альва, Лан, Нейри, Рейлор будут жить. Не говоря уже об Эдане и Валторе. Богиня по-своему расценила молчание девушки.
— Прости, что тебе приходится исправлять мои ошибки.
— Какие ошибки? — не поняла Тэсса. — Разве ты в чем-то виновата?
Теперь-то она понимала, сколь несправедливыми и глупыми оказались обвинения в жестокости и равнодушии, которыми она осыпала богиню в глаза и в разговорах с Валтором. Оказывается, Маритэ страдала из-за происходящего куда сильнее, чем можно было представить. О каких же ошибках она может толковать?
— Я не стала делать выбор между тремя влюбленными Странниками, боясь, что их вражда погубит Анборейю. Но, отказавшись от выбора, все равно поставила мир на край гибели.
— Но если ты не любила никого из них, неправильно было бы приносить себя в жертву, — горячо запротестовала Лотэсса.
— Я любила, — Маритэ подняла на Тэсс огромные голубые глаза. В этот миг она выглядела трогательной и беззащитной. Величественная богиня показалась девушке испуганным и растерянным ребенком, открывшим свою тайну.
Тэсса понимала, что проявление любопытства сейчас совершенно неуместно, но не смогла удержаться от вопроса:
— Кого же? Ольвэ или Крэйна?
— Дэймора…
— Как — Дэймора?! — пробормотала Тэсс, не в силах поверить в услышанное.
— А вот так, — мрачновато усмехнулась в ответ Маритэ. — Тебе ли меня не понять. Ты ведь полюбила того, кого долго считала врагом. А Дэймор… Он же не сразу стал тем, кого вы зовете Изгоем, — впервые богиня произнесла это слово. — Теперь ты понимаешь, каково мне? Я не только отказалась от любви, но и вынуждена была сражаться с любимым, а затем подвергнуть его мучению худшему, чем смерть.
— И это все ради людей? — у Лотэссы в голове не укладывалось услышанное.
— Ради Анборейи. Люди являются лишь частью мира, хотя самой значимой и ценной. Но что толку в моей жертве, если в итоге я и любовь предала, и мир не сумела спасти?
В данном случае Тэсс мысленно согласилась с корящей себя богиней.
— А Дэймор знал, что любим?
— Конечно, нет! — почти с возмущением воскликнула Маритэ.
— Но я не понимаю, почему? Ведь ты же могла выбрать Дэймора, быть счастлива с ним. И Анборейя не подверглась бы опасности, ведь Дэймор и тогда, и теперь старался уничтожить твой мир из мести. Выбери ты его, ему не за что было бы мстить.
— Ты забываешь об Ольвэ с Крэйном, — возразила Странница.
— При чем тут они? — Тэсс опять потеряла нить рассуждений Маритэ. — Они же все время были на твоей стороне.
— Да, но только потому, что я так никого и не выбрала. Их устраивал мой отказ делать выбор между ними. Но выбери я Дэймора, и Анборейе угрожали бы уже Ольвэ с Крэйном, причем, скорее всего, объединившись.
— Но ведь они хорошие, — не совсем уверенно возразила девушка.