— Эн Элвир, какая неожиданная радость, — проворковала женщина, но, кинув взгляд на дочь, изменилась в лице. — Светлые богини! Тэсса, на кого ты похожа?!
Уж матушка-то не сочтет, подобно Торну, что с Лотэссой все в порядке и она выглядит восхитительно, как, впрочем, и всегда…
— Я могу все объяснить, — поспешил заверить протектор, избавив девушку от необходимости объясняться с матерью, за что Тэсс ощутила к нему нечто похожее на благодарность. По крайней мере, он честно выполнял свою часть сделки.
Торн как можно сдержанней поведал о «трагической случайности» с зеркалом, попутно выразив желание поговорить с дамами, прислуживавшими Лотэссе накануне вечером. Пожелание это было высказано небрежно и между делом, словно разговор не имел особого значения, а был, скорее, досадной формальностью. Мирталь, естественно, ни в чем не могла отказать столь важному гостю, более того, всячески старалась угодить.
Глядя на мать, девушка подумала, что той куда приличнее было бы переодеться, находясь в присутствии постороннего мужчины. Но сама эна Линсар, очевидно, так не считала. Конечно, она отдавала себе отчет, что утреннее одеяние идет ей чрезвычайно. Нежный цвет делал женщину почти юной, свободный покрой и прозрачная ткань являли взору формы все еще довольно соблазнительные. Короче, утренний наряд, в отличие от обычных платьев, открывал то, что обычно скрыто, но при этом скрывал все, что не слишком уже молодой женщине хотелось скрыть. Но щеголять в таком виде перед протектором — просто бесстыдство! И где, интересно, отец?
Но Торн не обращал внимания на красоту стареющей герцогини, он был занят расспросами. Дамы все как на подбор твердили одно и то же: они внезапно поняли, что должны уйти. Да, да, именно должны, а не просто желают. Каждая из них осознала, что совершенно необходима герцогине и как можно скорее. А потому, как только какая-то из них (уже не могли вспомнить, кто именно) первой огласила свое желание покинуть молодую госпожу, остальные немедленно присоединились.
— Бред какой-то, — вполголоса пробормотал протектор.
— Думаете, врут? — Тэсса, игнорируя маменькины выразительные и страшные взгляды, все-таки осталась, чтобы поприсутствовать при допросе.
— В том-то и дело, что вроде как нет, — мужчина выглядел озадаченным.
— А вы так хорошо умеете отличить ложь от правды? — не без сарказма поинтересовалась девушка.
— Вообще-то, мне казалось, что умею, — хмыкнул в ответ Торн. — Но сейчас я в этом уже не столь уверен.
После опроса девиц эна Линсар стала настаивать на том, чтобы эн Элвир доставил им удовольствие присутствием на завтраке. Тут уж вмешалась Тэсса, заявив, что протектор очень занят и никак не сможет осчастливить маменьку своим обществом. К удивлению Тэсс, Торн не разозлился на такую бестактность. Вместо этого он незаметно подмигнул ей и, склонившись к лицу девушки, прошептал:
— Благодарю, энья Лотэсса, я ваш должник.
Покинув Лотэссу Линсар и герцогиню, которая с каждой встречей раздражала его все больше, Элвир, не теряя времени, направился к Шафире Тарнийской. Про бывшую королеву все благополучно забыли. Ее не замечали, да и она, очевидно, старалась лишний раз не попадаться на глаза завоевателям. Зачем этой несчастной тихой женщине кольцо мужа, который практически открыто пренебрегал ею? Конечно, смерть человека зачастую заставляет его близких примириться со многими его недостатками и хранить о нем лишь светлую память. Неужели Шафира посмертно простила мужа? Возможно, тому поспособствовала трагическая кончина Йеланда?
