Лан ужасно гордился, что всем им «прекрасная Тэсса» предпочла его брата. По крайней мере, все были в этом уверены, пока король не попросил ее руки… для своего брата. Таскиллы не уступали по знатности никому в королевстве, кроме Ильдов. Кто знает, какое решение принял бы герцог Линсар, если бы был истинным главой своей семьи. Но, как известно всем и каждому, у Линсаров главная эна Мирталь, и уж она-то, не задумываясь, уцепилась за шанс породниться с королевской фамилией. Лотэсса показала себя послушной дочерью, хотя Лану казалось, что девушка неравнодушна к его брату. Но в таких делах, как правило, мнения невесты не спрашивают. А потому младший Таскилл не винил девушку за «измену» старшему. Хотя от известия о помолвке Нейри Ильда и Лотэссы Линсар ему стало так больно, словно предали не Рейлора, а его самого! Лан уже видел Тэссу женой брата, членом своей семьи. Он мечтал, как будет вести с ней задушевные беседы — в саду долгими летними сумерками или у огня зимой. Юноше хотелось стать ее лучшим другом, братом, раз нет возможности стать кем-то большим.
После вторжения дайрийских войск и битвы при Латне разочарование и боль, принесенные несбывшимися мечтами, стали далекими и незначительными. Нет больше ни Рейлора, ни Нейри, ни самого короля, зачем-то передавшего Лотэссе перед смертью свое кольцо с рубином, которое, на памяти Лана, он ни разу не снимал. Когда энья Линсар лишилась за короткое время обоих женихов, удачливого и несостоявшегося, отношение Лана к ней постепенно стало меняться, как юноша ни пытался бороться с этим. Оставшись один, он быстро привык видеть в себе единственную опору и надежду матери, но где-то подспудно в голове засела мысль, что именно ему, последнему Таскиллу, надлежит также защищать и девушку, оставшуюся без жениха и брата. Он, Лан, должен стать ее рыцарем, естественно, ничего не требуя и не ожидая взамен. Конечно, у Лотэссы был отец, но Лану казалось, что этого недостаточно. Юноша ничего никому не сказал о своем решении, да и не видел Тэссу после того случая с кольцом, но каждый раз, когда ему удавалось выйти победителем из поединка с наставником, он мысленно посвящал свою победу самой прекрасной девушке на свете — Лотэссе Линсар.
1Таскиллон — фамильная резиденция семьи Таскиллов в столице. Замок расположен по левую сторону от королевского дворца.
Нармин сидела в своей комнате на кровати, обхватив колени руками. Неужели несколько дней назад ее приводили в восторг и сама комната, и вид за окном, и все, что ее окружало и происходило с ней? Теперь от детского восторга не осталось и следа. Весну в душе сменила осень, по крайней мере, юной жрице так казалось. Все случилось слишком быстро. За несколько недель пережить возвышение, увидеть столицу, почувствовать вкус придворной жизни, осознать свою красоту и власть, которую она дает… Но все это ничто в сравнении с первой любовью! Любовью, о которой Нармин и думать не могла, которой не ждала и не хотела.
Полюбить короля — это безумие! Именно безумие, иначе назвать бурный поток захлестнувших ее противоречивых чувств Нармин бы не смогла. Бессонной ночью после королевского приема, мечась в постели, девушка захлебывалась от счастья и чувства вины, попеременно моля свою богиню то о прощении, то о том, чтобы та даровала несчастной заблудшей слуге любовь прекраснейшего из мужчин.
Жрицы Маритэ не давали обетов целомудрия, однако на деле тем, кто хотел чего-то добиться на поприще религиозного служения, приходилось его соблюдать, по крайней мере, внешне. Сама идея семьи, которой обычная женщина должна была полностью себя посвящать, для служительниц богини была неприемлема, потому как все их силы и время — достояние Маритэ. Жрица — это не работа, это призвание и дело всей жизни. Дело, которому честолюбивые и упорные отдавали себя добровольно и без остатка, а ленивые и равнодушные — по меньшей мере соблюдая необходимые обряды и создавая видимость добросовестного служения. Впрочем, любая жрица в любой момент могла отказаться от избранной стези. Только вот у большинства женщин, попадавших в храм, как правило, в юном возрасте, не было иных путей и места в мире, которое они могли бы занять. Хотя бывали случаи, что служительницы богини все-таки оставляли обитель и выходили замуж. Такое случалось довольно редко хотя бы потому, что мужчины — потенциальные мужья — нечасто посещали Храм, а жрицы выбирались за его пределы и того реже.
Конечно, любая жрица, от последней послушницы до владычицы, теоретически могла завести себе любовника. Но при этом, опять же, вставал вопрос отсутствия мужского контингента в Храме, где представители сильного пола исполняли лишь служебные роли либо изредка появлялись в качестве визитеров, чаще всего — отцов или братьев будущих воспитанниц. Кроме того, статус любовницы, пятнающий репутацию любой женщины, на жрицу богини ложился еще более тяжким пятном позора, ибо служащие Маритэ должны подражать ее чистоте и святости!
