— Кому, как не Таскиллам с Линсарами, вставать во главе мятежа? — она пожала плечами так, словно утверждала нечто само собой разумеющееся. — Конечно, я не льщу себя надеждами, что вы обязательно победите, но если вы хотя бы не попробуете бороться, то я перестану вас уважать так же, как перестала уважать большую часть столичных дворян, которая копошится у трона захватчика. Я благодарю богинь, что мой сын не таков, как эти жалкие шакалы. Мне легче потерять тебя, Лан… потерять своего единственного сына и последнего близкого человека, чем знать, что мое дитя пресмыкается перед Валтором Малтэйром. Можешь считать меня бессердечной и дурной матерью, но я не изменю своего мнения! — Алдора вскинула голову и с вызовом поглядела сыну в глаза.
— Ах, матушка, — Лан преклонил перед нею колени и почтительно припал к материнской руке. — Я так боялся, что слепая материнская любовь затмит в вас любовь к родине и ненависть к захватчикам. Вы ведь уже потеряли Рейлора…
— И потеряла бы его снова! — глаза эны Таскилл метали молнии. — И его, и тебя, лишь бы знать, что мои сыновья следуют своему долгу и поступают, как истинные мужчины и истинные эларцы. Материнская любовь не в том, чтобы держать сыновей, привязав их к подолу, а в том, чтобы помочь им следовать по пути своего предназначения. Матерью и женой рыцарей быть нелегко! Я бы с радостью приняла смерть, и не один раз, вместо того, чтобы слышать о гибели сыновей, но мой долг состоит в ином. Ваше дело — с мечом в руках защищать свою страну, свой дом и свою честь, а мое — вкладывать меч в ваши руки, благословлять на битвы, молиться и ждать вашего возвращения.
Лан крайне редко видел мать такой возбужденной и многословной. В этот момент он понял, как мало знал ее. Алдора Таскилл — удивительная женщина. Если до этого он относился к матери с безграничным почтением и слегка побаивался ее, то теперь осознал, что его мать достойна истинного благоговения.
— Мама! — только и мог вымолвить он.
— Однако, сын мой, — эна Таскилл уже успокоилась и вернулась к своему обычному деловому тону. — Надо полагать, что у вас с Лотэссой есть лишь идея и никакого конкретного плана…
— Вы правы, — признал сын. — Пока мы условились лишь о том, чтобы сбежать вместе. Сделать это нужно до того, как родители отдадут Тэссу Дайрийцу.
— Разумеется, — она кивнула. — Для начала ты увезешь ее в Лиртию, к моему кузену Ромельду.
— Почему именно туда?
— Потому что первым делом вас станут искать в ваших родовых поместьях. Следовательно, в Норту или в Тиндэрейн вам путь заказан.
— Но если нас будут искать, рано или поздно доберутся и до твоего кузена, — возразил Лан.
— Скорее поздно, чем рано. Кроме того, Ромельд мне не совсем кузен, скорее дальний родственник, просто мы были очень дружны в юности. Именно эта дружба и побуждает меня просить его о подобной услуге. Там вы сможете скрываться довольно долго. Однако уехать из столицы — это лишь начало. Если вы планируете объявить Дайрийцу войну, следует основательно продумать план кампании. И это дело не на один вечер, разумеется…
— Я понимаю, — сын полностью одобрял каждое слово матери.
— Уверена, мы еще не раз вернемся к этой теме. Думаю, что мне не надо тебя учить, напоминая об осторожности? Пока вы не доберетесь до Лиртии, никто не должен быть в курсе задуманного, кроме тебя, меня и Лотэссы.
— Разумеется, матушка, — Лан склонил голову, признавая, что она в очередной раз права.
Женщина встала с кресла, подошла к сыну и запечатлела на его лбу поцелуй, лишенный обычной материнской нежности, зато исполненный глубокого смысла.
— И еще одно, сын мой, — она словно вспомнила о чем-то важном. — Будем честными, шансов на успех у вас не так уж много, и все-таки… Вы задумывались о том, что будет в случае вашей победы над Дайрийцем?
Обескураженное лицо парня лучше всяких слов дало матери ответ на этот вопрос.
— Так я и думала, — она кивнула самой себе. — Дети… Благородные, восторженные, бесстрашные и… совершенно непрактичные. Взойти на плаху или убить тирана! И совершенно неважно, что будет потом… Кто, по-вашему, должен править страной?
— Я не знаю, — пролепетал Лан. — Вы хотите, чтобы я взошел на престол?
— Я хочу, чтобы вы взошли на престол, — сурово поправила матушка. — Таскиллы и Линсары, хвала богиням, уже давно оставили глупое соперничество и сошлись на том, что оба рода равны по достоинству и уступают лишь Ильдам, которых, увы, больше нет. Мы не устанем оплакивать их, но вернуть не в силах. Малтэйр, будь он проклят, как известно, по сути, тоже Ильд, хотя его безумный предок1, раздробивший страну, предпочел дать детям иное имя. То есть формально он имеет право занимать престол Элара за отсутствием более чистокровных Ильдов — тех самых, которых поспешил убить. Если же вы, в свою очередь, уничтожите Дайрийца, то право на престол перейдет к вам — представителям самых знатных фамилий после королевской семьи.
— Так к кому из нас, матушка? — спросил Лан. — Я не претендую на трон. Пусть Лотэсса правит, если пожелает, хоть она и женщина.
