— Не все — только самые могущественные из них. У Маритэ достало могущества в одиночку создать Анборейю. Позднее к ней решили присоединиться Астель и Нидея, те, кого мы зовем сестрами Маритэ. Конечно, сестрами в нашем понимании этого слова они не были. Между Странниками невозможны родственные отношения. Астель и Нидея поселились в новом мире, и они все вместе занялись его обустройством. Нидея занималась морями, ветрами, горами, погодой… Астели были подвластны звери, птицы и прочие животные. Маритэ же отвечала за самое ценное — людей. Светлые богини благостно жили в Анборейе среди созданий, которым покровительствовали…
— Расскажите побольше о Странниках, — попросила Лотэсса. С самого детства загадочные звездные путники занимали ее куда больше светлых богинь. По сути, богини тоже были Странницами, но почему-то в оседлом статусе они казались девушке менее интересными.
— Мы не так уж много знаем о них, — жрица словно извинялась за недостаток сведений. — Странники — величайшая загадка Вселенной. Они настолько же превосходят нас, насколько мы, к примеру, превосходим животных.
— Разница между людьми и животными в наличии разума, — опять перебила Тэсс. — Неужели мы настолько глупее Странников?
— Дело не в уме, — терпеливо разъяснила Нармин. — Дело в могуществе. Странникам подвластны пространство и время. Они бессмертны. Вам, должно быть, известно, что Странниками их назвали за возможность с легкостью путешествовать между мирами. Некоторые из них настолько могущественны, что могут, подобно Маритэ, создавать собственные миры. Мы для них как бабочки-однодневки, наши заботы и страсти, ограниченные кратким сроком человеческого существования и рамками единственного мира, смешны тем, в распоряжении кого вечность, бесконечное множество миров и возможность творить новые.
— Откуда берутся Странники? — Тэсса уже позабыла о том, что первоначально интересовалась историей Маритэ. Теперь ее занимали лишь Странники как таковые.
— Это нам неизвестно, — ответила жрица. — Быть может, они существовали изначально, может, появляются время от времени из небытия. Возможно же, что все совсем иначе… Доподлинно известно лишь, что Странники не могут создавать себе подобных…
— То есть рожать детей? — уточнила Тэсс.
Нармин кивнула и, очевидно, решив, что тема Странников исчерпана, вернулась к Маритэ и ее сестрам.
— Довольно долго, не одно тысячелетие, светлые богини жили среди людей и правили Анборейей. Но однажды в нашем мире появились еще трое Странников — Ольвэ, Крэйн и Дэймор…
— Изгой?
— Да, — жрица кивнула. — Только тогда он, конечно, еще так не звался, да и не был тем, кем стал позже — проклятием Анборейи. Видно, наш мир, созданный Маритэ, и вправду хорош, раз звездные путники решили остаться здесь. Какое-то время богини и Странники правили миром вшестером, впрочем, делами Анборейи по-прежнему ведали Маритэ с сестрами по праву покровительниц этого мира. Мужчин такое положение вполне устраивало. К власти, тем более к ответственности, никто из них не рвался. Как выяснилось позже, все они жаждали другого… — тут Нармин замолчала, выдерживая драматическую паузу.
— Чего? — Тэсса поняла, что от нее ждут вопроса.
— Любви, — жрица патетически вздохнула и возвела очи к потолку.
— Они влюбились в богинь, — догадалась Лотэсса. — Как мне помнится, Дэймор выбрал Маритэ и от этого все неприятности…
— До чего же люди забыли историю собственной веры, — поморщилась Нармин. Было видно, что ей небезразлично столь печальное положение вещей. Ну, оно и понятно — жрица Храма как-никак…. — Все было не так, — продолжила Нармин, справившись с разочарованием в религиозной неграмотности одной из главных аристократок Элара. — Все трое влюбились, но не в разных богинь, а в одну — Маритэ.
— Она была самая красивая?
— Все Странники безупречно прекрасны, — Нармин говорила назидательным тоном, словно разъясняя прописные истины. — Их критерии любви отличны от наших. Думаю, что все выбрали Маритэ, поскольку она была наиболее могущественной. Богиня же, естественно, не могла ответить взаимностью всем троим. Делать выбор она не пожелала, дабы, предпочтя одного, не обидеть остальных. Крэйн и Ольвэ приняли решение Маритэ, но не Дэймор. Не желая смириться с тем, что его страсть отвергнута, он похитил богиню и заточил ее в своем мире.
— Он тоже создал мир? — Лотэсса была просто не в силах слушать, не перебивая. — И как он смог ее похитить и заточить, если она превосходила его могуществом? Или нет?
