Элвир вздохнул, кивая. Что ж, сам виноват, не без злорадства подумал Карст. Теперь только и остается, что вздыхать. Неужели, мучая женщину необоснованными подозрениями и без жалости вываливая на нее ужасную правду о покойном муже, Торн не учел того, что им еще может понадобиться ее помощь? Где же его хваленая логичность и предусмотрительность? Хотя, возможно, он и не видел в своих действиях ничего особенного и не понимал, насколько глубоко оскорбляет ту, что уже однажды помогла им. Итон никак не мог забыть изменившегося лица женщины, широко раскрытых глаз, которые придавали ее лицу какое-то беззащитное выражение. Он помнил, как она горячо возражала против того, что считала грязными наветами на своего Тарина, как ей пришлось уступить под натиском доказательств, составленных протектором из показаний соседей мужниной пассии. Не то чтобы комендант жалел Энлил, он почему-то был уверен, что жалости к себе она бы не потерпела. Просто полное отсутствие элементарной человечности в торновской манере ведения допроса казалось коменданту вопиюще неправильным и недопустимым, по крайней мере, когда дело касалось этой женщины. Как ни странно, на этот раз, Элвир был склонен с ним согласится.
— Да, вы были правы, а я нет, — особого раскаяния в его голосе не слышалось, скорее досада. — Но ваша Энлил нам позарез нужна!
— Почему это она моя? — пробурчал Карст.
— Потому, что, кажется, вы ей понравились, производя на моем фоне весьма благоприятное впечатление.
— Да уж, на вашем фоне это было несложно, — поддел Итон. — Достаточно просто молчать.
— Теперь ради пользы дела я готов вымаливать прощение, валяясь у нее в ногах и целуя прекрасные руки… только вот вряд ли она меня даже на порог пустит. А вы — другое дело. С вами Энлил хотя бы поговорит, а может быть, вам даже удастся загладить мои грехи и вновь заручиться ее поддержкой. Расскажите ей, что я несказанно страдаю от осознания причиненной мной несправедливости, — судя по тону, Элвир вошел в роль.
— Врать я не буду, — Итон покачал головой. — Не то чтобы я принципиальный противник любой лжи, но обманывать человека, чьей помощи ищешь, безнравственно, а пытаться обмануть ведьму просто глупо.
— Согласен, — Торн, видно, твердо решил во всем ему поддакивать, лишь бы добиться своего и отправить его к Энлил. — Пожалуйста, поезжайте к ней. Сделайте, что хотите, только пусть она расскажет про этого демона или, как она выражается, на'ари.
— Не надо меня уговаривать, — Карст махнул рукой. — Мне это нужно не меньше, чем вам.
Это нужно всей Вельтане и каждому ее жителю. Если тварь способна напасть на короля, то никто не может чувствовать себя в безопасности. А если что-то нужно городу, то он — Итон Карст — вывернется наизнанку, но сделает все от него зависящее. И пусть ему придется расхлебывать последствия недальновидности протектора, это не имеет значения.
— Я поеду, и притом прямо сейчас.
— Богини поистине возлюбили этот город, послав ему такого коменданта, как вы, дэн Карст, — Элвир, похоже, говорил искренне.
— Если бы богини возлюбили Вельтану, — жестко возразил Итон, — то не дали бы вам захватить ее и убить законных правителей. Больше похоже на то, что они нас прокляли. Сначала вражеское нашествие, а теперь еще и чудовища, хозяйничающие на улицах.
— Мы его остановим, — Торн мгновенно снова стал серьезным. — Пусть мы чужие в вашем городе, Итон, но сделаем все, чтобы защитить его.
Карст подивился и тому, что протектор впервые обратился к нему просто по имени, как к другу, и тому, что признал дайрийцев чужими в Вельтане.
— Тогда не будем тратить время, — подвел итог комендант. — Возвращайтесь во дворец, а я поеду в Руджию. Кстати, вы опросили обоих свидетелей? Я имею в виду, и короля, и энью Лотэссу?
— Пока только короля. Энья Линсар еще не до конца пришла в себя от потрясения, надо полагать. Я планировал поговорить с ней несколько позже.
— Боитесь, что она не станет отвечать на ваши вопросы и вообще разговаривать с вами, — рискнул предположить Итон.
— И опять вы правы, — Торн развел руками, пасуя перед проницательностью коменданта.
— Не переживайте, — Карст уже натягивал камзол, на ходу прихлебывая остывший чай. — Я сам поговорю с ней, когда вернусь. Надеюсь, что сумею убедить ее, хоть и подозреваю, что она меня презирает после сдачи города. Но в данном случае презрение все-таки предпочтительней ненависти, которую она питает к вам.
Выйдя из здания, Итон направился к конюшне. Конечно, в Руджию он поедет верхом. Будь у него малейшая надежда привезти Энлил в город, он бы, разумеется, предпочел экипаж, но рассчитывать на подобное — слишком самонадеянно. Сейчас бы просто вернуть разрушенное доверие, о большем задумывать пока рано.
