В середине самой суровой зимы, побившей все температурные рекорды, сильнейший энергетический импульс разрушает энергосистему страны. Нет ни электричества, ни автомобильного движения, ни мобильной связи. Но хуже всего: нет тепла. Страна погружается в мгновенный хаос.Однако для двадцатишестилетней Ханны Шеридан — это лучший день в жизни. Последние пять лет она провела, находясь в плену у садиста-психопата, пока авария не освободила женщину из тюрьмы.Ханна выходит из своей подземной камеры во враждебный холодный мир без возможности позвать на помощь, без автомобиля, на котором можно было бы уехать, вооруженная лишь теплой одеждой и собственной решимостью выжить.Бывший солдат и по совместительству циник-одиночка, Лиам Коулман, движется в никуда. Раньше он считал, что готов к любому стихийному бедствию, пока в считанные секунды скачок энергии не забрал все, что ему было дорого. Когда Лиам сталкивается с жесткой отчаянной женщиной, которая наверняка умрет без его помощи, то вынужден сделать выбор.Сто промерзших, опасных миль отделяют их от родного города Ханны в окрестностях Мичигана, а также от мужа и сына, которые считают ее мертвой. Но отсутствие электричества, отчаявшиеся люди и коварная стихия — не единственные угрозы их жизням.Похититель Ханны не собирается ее отпускать. Он пойдет за ней на край земли и даже дальше, уничтожая на своем пути всех и каждого. Потому что у нее есть то, что принадлежит ему. Ханна на девятом месяце беременности. И это его ребенок.
Кайла Стоун
На грани краха
Глава 1
ХАННА
Свет погас. И это первое, что ее насторожило.
Единственная лампочка, заключенная в проволочную сетку у потолка, горела непрерывно двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году.
Внезапная темнота коснулась закрытых глаз Ханны Шеридан. Тело почувствовало изменения и пробудило ее от беспокойных кошмаров. Она села на голом матрасе, лежащим на холодном цементном полу. Затем повернула голову влево и вправо, напрягая зрение.
Сначала Ханне показалось, что она погрузилась в полную и непроглядную темноту. Но, нет, узкий восьмидюймовый прямоугольник окна на юго-западной стороне комнаты пропускал едва заметную полоску тусклого света.
Окно находилось под крышей на задней стороне. Просачиваясь сквозь железные прутья, солнечные лучи практически не доходили до ее комнаты.
И Ханна уже смирилась с этим.
Она моргнула, давая глазам привыкнуть. Появились неясные очертания — мешок с фасолью в углу, ванная без дверей напротив, маленький холодильник, тележка с микроволновой печью, узкая стойка с раковиной и шкафчик вдоль дальней стены, где лежала посуда.
Тишина стала вторым фактором.
Ханна привыкла к тишине. И все же чувствовала, что что-то не так.
Не было слышно ни гула генератора за окном. Ни гудения маленького холодильника. Ни звука циркуляции воздуха, исходящего от блока отопления и кондиционирования.
Все казалось тихим и неподвижным.
Кроме ее собственного дыхания.
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Ханна не двигалась несколько долгих минут.
А может, это еще одна уловка? Ловушка, которая только и ждет, чтобы сжать свои челюсти?
Она уже привыкла к уловкам. Потому что сама находилась в ловушке.
Свет больше не загорался. Холодильник не гудел. Генератор не грохотал, возвращаясь к жизни.
Ханна взглянула на крошечную камеру, прикрепленную к потолку над надежной металлической дверью. Маленькая зеленая точка не светилась. А значит камера не работала.
Раньше электричество никогда не отключалось. Он приходил и проверял его почти каждую неделю, следил, чтобы все работало и оставалось в идеальном состоянии — электричество, вода, отопление, камера, система безопасности.
Для этого и нужен генератор. Чтобы сохранить ей жизнь. Чтобы держать ее взаперти.
Ханна медленно откинула два одеяла и поднялась с матраса, лежавшего на полу в углу комнаты. Ее босые ноги коснулись холодного бетонного пола, но она едва обратила на это внимание. Ее сознание казалось нечетким, а путаные мысли отдавались болью в голове.
Бессмыслица какая-то.
Почему отключилось электричество? Он забыл заправить генератор? А, может, что-то другое? Гроза или скачок напряжения? Когда снова включится свет? Сколько его не будет? Знает ли тюремщик, что электричества нет, и вернется ли проверить ее? Когда он приходил в последний раз?
Иногда это случалось раз в семь дней. Иногда проходило две недели. В его появлениях не наблюдалось ни определенного распорядка, ни особых причин. Ханна не могла предугадать, сколько дней ей понадобится, чтобы выжить, прежде чем тюремщик вернется. Если вернется вообще. Находясь в заточении, было легко потерять счет времени. Поначалу отслеживание дней имело решающее значение. Подсчет часов. Дней, недель и месяцев. Затем лет. Ханна всегда надеялась на спасение. Молилась об этом, отчаянно нуждаясь в побеге, который так и не смогла совершить.
Она перевела взгляд на календари, которые нарисовала мелом на стене, над матрасом. Было слишком темно, чтобы суметь что-то разглядеть, но ее разум вызывал образы — ясные, как день. Она смотрела на эти тупые отметины сотни, тысячи раз.
