Аманда очень любит своего мужа, хоть ее и вынудили выйти за него. А вот любит ли он ее? Что даже завел себе любовницу и взял ее в семейный отпуск…
В офисе царила привычная суета: сотрудники разговаривали, телефоны звонили, клавиатуры испускали мерный гул. Кто-то монотонно передвигался между рядами столов, кто-то погружался в работу с планшетами и документами. На первый взгляд, обычный рабочий день. Но для Аманды этот день был совсем иным. Сегодня она почувствовала, как занавес её жизни медленно начал открываться, чтобы показать новую, пугающую реальность.
Ей было тридцать лет, и последние десять лет её жизни прошли в браке с Нэйтоном Блэквудом, успешным бизнесменом. У него была дочь от первого брака, маленькая Луиза, которую девушка полюбила как родную. Впрочем, тема родства в их семье была не принята. Девочка об этой тайне не знала, да и так было лучше. Знать, что твоя мать умерла при родах…Нэйтон долго убивался, но делать было нечего, бизнес стоит, а дочь растет. Нужна была замена.
Их брак не был результатом романтической истории любви; Аманду выдали замуж родители, доверяя благополучие дочери сильным рукам Блэквуда. В их браке царило молчаливое согласие, смешанное с оттенками привыкания и рутинных обязанностей.
Сегодня она узнала правду — правду, которая была словно ножом, вонзенным в её сердце. Он нашёл себе любовницу, и это длилось уже целый год. Как только она услышала новость, переданная слухом от подруги, нечто в ней прорвалось. Девушка надела свою лучшую одежду и сделала макияж, всё это напоминало неосознанный ритуал подготовки к битве.
И вот, она стояла в офисе, где царила привычная суета. Аманда прошла по коридорам со стеклянными перегородками, ловя на себе взгляды любопытных и судящих сотрудников. Сердце билось в такт с её шагами, кровь стучала в висках, но на лице сохранялось ледяное спокойствие.
Светлые волосы собраны в тугой пучок, на лице легкий макияж. Одета та была в строгую рубашку и юбку-карандаш. Недавно только приехала со школы, где было родительское собрание.
Внутри офиса мужа было тихо. Она подошла к его столу и аккуратно положила перчатки на край.
— И как давно? — выпалила она, стараясь сдерживать дрожь в голосе. Хотелось услышать правду от него.
Блэквуд, коим являлся сидящий за столом мужчина с черными волосами и в строгом костюме-тройке, поправляя очки для чтения, оторвал наконец свой взгляд от экрана компьютера, хоть и не сразу, где было много текста и пара графиков. Он взглянул на жену как-то обыденно. Без влюбленности, как у мальчишки в глазах.
— Любовница? Или ты хотела узнать, как давно Луиза стала плохо учиться? — задает тот спешный вопрос, парируя её, — Если по поводу Луизы… то с пару месяцев, а по поводу любовницы… — он задумчиво отвел взгляд, постучав по поверхности стола. — С год. В отличие от тебя она молода… да и кому я объясняю? Не маленькая, должна все понимать. Эта одежда, цвет волос… выглядишь не на тридцать, а на все сорок. Еще и бока торчать начали. Даже выходить с тобой куда-то на люди становится стыдно.
Он говорил это так спокойно и неприхотливо, а пальцы легли чуть ниже талии девушки, больно сжимая кожу, создавая якобы складку, коей не было при такой идеальной фигуре совсем.
Девушка морщится недовольно, но не слишком.
— Ты просто омерзителен… Я ведь для тебя стараюсь. Складка? Сказать язык отвалился бы, мол, пойди в зал… — ей было очень обидно, — Десять лет брака… пустишь под откос ради какой-то малолетки?
— А чем ты лучше? — закатив глаза он шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла, — Даже в постели бревно будет куда лучше тебя. И твои эти вечные отмазки, что ты бедняжка так устала. Меня это все уже в край достало. Хоть раз постаралась бы нормально. Минет и тот херовый делаешь…
Он цокнул недовольно и пальцами обхватил стакан с янтарной жидкостью, делая глоток. Дурная привычка, от которой Нэйтон хотел избавиться, но причина, по которой он не мог это сделать, стояла перед ним. Это был своеобразный способ снять после той излишний стресс.
Блондинка сжала руки в кулаки.
— Минет значит… против десяти лет брака, где я бегала как собачка, выполняя твои прихоти… — девушка цокнула языком, поставила руки в бока, а после взяла со стола пульт от жалюзи, закрывая их.
— Значит, минет? И будто он вот возьми и все исправь в одно мгновение, да?
— А какой смысл от женщины, если она даже удовлетворить нормально не может? — продолжает тот наседать. Любил это делать, когда настроение было хорошим, а вот когда было плохим мог и замахнуться, однако ни разу не ударил женушку хоть и терпеть ее не мог. — Я постоянно в работе и не только тебе расслабиться хочется, а Шелли ещё делает неплохой массаж, — будто с укором тот говорит Аманде. Мол, слушай, как нужно делать и запоминай.
Она переступает через себя, снимает туфли на среднем каблуке, как положено было при такой длине юбки и росте, обходит стол и встает за его спиной, укладывая руки на плечи. Удушить бы гада, но любит же, куда там! А может, просто так кажется?
