Когда я не ответила, он добавил:
— Мисс Дейн? У вас вообще есть план?
Я вернула внимание к нему. Ну, притворилась, что вернула.
— Ой, простите. Какой был вопрос?
Он проворчал сквозь стиснутые зубы:
— Что вы планируете делать с домом теперь, когда он ваш?
— Точно. Ну, во-первых, я пойду в магазин и куплю знак «Посторонним вход воспрещен».
Я захлопнула дверь и направилась к лестнице, когда он снова постучал. Серьезно, опять двадцать пять?
Я вновь распахнула дверь, мое лицо наверняка пылало.
— Не могли бы вы подписаться под этим письмом с объяснением, чего хотели бы добиться от вас АДСБ и ОССП?
Я собиралась разъяснить ему, куда именно он мог бы вставить свое письмо, когда до нас донесся женский голос:
— О, ради Бога, Дональд! Слезь с крыльца этой женщины!
Мы обернулись и увидели подтянутую женщину средних лет в спортивном костюме, подходившую к железному забору, который окружал территорию.
— Не лезь в это, Пэррис! — заорал он в ответ.
Видимо, для нее это был сигнал к действию. Она прошла через ворота и направилась к нам.
— Прости Дональда. У него было трудное детство.
Явно проиграв битву, Дональд бросил письмо на крыльцо Перси и ушел откровенно раздраженный.
Я улыбнулась женщине.
— Меня зовут Дэфианс.
Она взяла меня за руку.
— Какое красивое имя.
— Спасибо. Так вы живете?..
— Прямо рядом с вами. — Она указала на дом с северной стороны от Перси. Белый, более роскошный, чем Букингемский дворец. — Меня зовут Пэррис. А этот мужчина, — сказала она, указывая на брюнета, работавшего во дворе дома с южной стороны Перси, — мой муж, Харрис. Итак, давай сразу расставим все точки на «і»: мы Пэррис и Харрис Хэмптон, и, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, мы рядом — буквально.
— Спасибо большое. А кто живет в этом доме? — Я указала на дом, где работал ее муж. Дом, в котором газон был ярко-зеленого цвета и подстрижен так ровно, что казалось, будто это ковер. — И кто работает во дворе в семь утра?
— Ответ на оба вопроса: он.
— Ваш муж? Ох, мне показалось, вы сказали, что живете…
— Так и есть. Я живу с северной стороны от тебя, а Харрис — с южной.
— Ух ты. Это необычно. — Оба дома были настоящими особняками. Интересно, чем эти люди зарабатывали на жизнь? — Вы живете отдельно друг от друга?
— Разумеется. Поэтому мы оба до сих пор живы. Я люблю этого мужчину, правда люблю. Но я бы убила его, если бы мне снова пришлось жить вместе с ним. Мы решили, что детям будет легче объяснить, почему мы живем в разных домах, нежели почему один из нас сидит в тюрьме за убийство.
Харрис обошел забор и тоже прошел через ворота. Он поднялся на крыльцо, и я поняла, что его загар и волосы были совершенно ненастоящими.
— Я Харрис, — сказал он, протягивая руку.
Я пожала ее.
— Приятно познакомиться.
У него была легкая улыбка и теплые глаза. У его жены глаза выражали больше…расчетливости.
— Твоя бабушка была необыкновенным человеком, — произнес он. — Соболезную.
Сколько личной информации можно выболтать совершенно незнакомым людям? А если я уступлю хоть дюйм, не захотят ли они знать всю милю? Что-то подсказывало мне, что ответ на этот вопрос — да. Итак, я солгала:
— Спасибо. Я буду очень по ней скучать.
— Даже не сомневаюсь. — Он указал на Перси. — Полагаю, он теперь твой.
Я почти призналась им, что не могу оставить Перси. По какой-то причине передумала в последнюю секунду. Они и так скоро обо всем узнают.
— Скорее всего. В него нужно много вложить.
— Это да, — согласилась Пэррис, глядя на Перси.
Я наклонилась, чтобы поднять письмо, брошенное Доном, и подумала, не приняла ли я только что пресловутую перчатку.
— Не думаю, что он нравится Дональду.
Она рассмеялась.
— Не беспокойся. Персивалю Дональд тоже не по душе.
Неужели все знают о темной стороне Персиваля? О его мрачном прошлом?
К воротам подъехала машина. Такси. После того, как, взвизгнув шинами, оно остановилось, из него вышла очень низкая женщина с копной вьющихся каштановых волос и в ярко-бирюзовых очках формы «кошачий глаз».
— Аннетт?
Моя лучшая подружка должна была приехать не раньше завтрашнего утра, но вот она здесь во всем своем великолепии.
Я поспешила поприветствовать ее, когда водитель вручил ей дорожную сумку, маленький чемодан, большой чемодан, две сумки с продуктами и огромную коробку. Насколько она планировала остаться здесь?
— Нэтт — отпору нет!
Она развернулась и лучезарно мне улыбнулась.
— Дэфни-бомба!
У меня не было выбора. Пришлось заключить ее в крепкие объятия, главным образом потому, что она это ненавидит.
— Д-а-а, все еще ненавижу объятия, — сказала она, похлопывая меня по спине с притворным энтузиазмом.
Я хихикнула и позволила ей освободиться, и отойти на расстояние вытянутой руки. Она сделала это, чтобы лучше рассмотреть меня. Оценить ситуацию. А затем ее взгляд скользнул к людям, стоявшим позади меня с поджатыми губами.
— Уже устраиваешь оргии?
— О, — сказала я, приходя в себя, — это Пэррис и Харрис Хэмптоны. Соседи.
Они будто ожили.
— Рады познакомиться, Аннетт, — произнесла Пэррис. — Ну, мы пойдем. Не будем вам мешать.
