— Ох. Тогда это имеет смысл. Но ты видела сияние от меня.
— Верно. — Она скривила рот. — Это странно.
— Ты можешь видеть этот свет, Рути?
Она перестала рисовать и подняла лист бумаги.
— Что это значит?
Бросив быстрый взгляд на листок, я проглотила последний кусочек и сказала:
— Это раскрывающее заклинание, очень специфическое. Применяется, когда тебя предает любимый человек или друг. У меня ощущение, что оно довольно опасное.
— Темное? Как темная магия?
— Возможно. А что? Где ты его видела?
— Увидела его в записке много лет назад и всегда задавалась вопросом. Это неважно.
— Ладно, я должна все хранить в секрете, но если никто не видит света…
— Обычные люди не видят.
— Эй, — сказала Аннетт, притворяясь обиженной.
— Могущественные ведьмы и кто-то королевской крови может. Я могу. О, и, конечно, другие заклинательницы, но шансы встретить одну из них в ближайшем будущем… ну, скажем, скорее ты выиграешь в лотерею. Шесть раз. Подряд.
— Все?
— Не совсем. Есть определенные категории людей, которые могут это видеть. Их немного, и они редко встречаются. Кроме того, если не ошибаюсь, заклинания может видеть часть населения с определенными типами психических заболеваний.
— Приятно знать. Подожди, ты сказала категории?
— Люди с… уникальными способностями.
— О. — Я снова принялась за еду. — Тогда ладно. Подводя итог, я могу творить магию, только не на глазах у тех, кто, возможно, способен ее увидеть, и мы не знаем как их определить.
— В основном, хотя я говорила не об этом. Если они могут видеть свет от твоих заклинаний, они, скорее всего, все равно поймут, кто ты такая. Я имею в виду обычных людей. Если они начнут говорить, особенно с учетом современных социальных сетей, слухи могут распространиться.
Я доела салат и встала, чтобы сполоснуть тарелку.
— Тогда что ты предлагаешь мне делать?
— Напевай.
— Напевать?
— Как я делала. Заставь всех поверить, что ты обычная ведьма, использующая традиционные заклинания и черпающая силу от природы.
— Что произойдет, когда я начерчу заклинание?
— Просто сделай это незаметно. Нанэтт, — сказала она, глядя, как моя лучшая подруга ест, — вот тут ты и пригодишься. Есть множество отвлекающих факторов, которые ты могла бы использовать, чтобы отвлечь их внимание от Дэфианс на время, достаточное для того, чтобы она смогла начертить заклинание.
Аннетт все еще сидела смущенная.
— Это я могу. Но, почему я увидела ее сияние?
— Это, моя дорогая, хороший вопрос.
У нее вырвался застенчивый смешок. Аннетт подняла на меня глаза.
— Она назвала меня «моя дорогая».
Я снова попыталась дозвониться мистеру Тоуму, у которого пропала жена.
— Он по-прежнему не отвечает. Наверняка его жену уже нашли. Я имею в виду, она пожилая женщина с болезнью Альцгеймера. Насколько это может быть сложно?
— Я свяжусь с Хьюстоном и выясню, — сказала Рути. — А пока не желаешь найти пропавшую девушку?
— Могу попытаться. У меня есть его адрес.
— Ладно, попробуй, только сначала сделай домашнюю работу.
— Конечно, — сказала я, пожимая плечами. Понятия не имела, какую домашнюю работу должна была сделать.
Аннетт тоже пожала плечами.
— Давай отправимся на моем винтажном мятно-зеленом «Фольксваген-жуке» к дому Уэйда Скотта.
— Боже. Эта машина случайно закончит свои дни в Бухте Колинза.
Надеюсь, что нет. После развода у меня остался только он. Только им я владела до встречи с Кайлом, не считая моих сбережений, потраченных на ресторан. Еще одна причина, по которой это было для меня так важно.
* * *
Мы подъехали к великолепному старому зданию, которое кто-то превратил в многоквартирный дом. Я посмотрела на часы в своем телефоне. У меня осталось четыре часа, чтобы решить насчет Перси. Если я свяжусь с миссис Рихтер из конторы адвокатов до пяти часов вечера, то смогу отказаться от сделки при помощи закона, в существовании которого не была уверена.
От одной мысли об этом у меня сводило живот. Я любила его. Перси. И, вполне возможно, Роана, но мы были далеки до такого рода признаний. Я слишком взрослая, чтобы верить в любовь с первого взгляда. Дело не в этом. А в нем. В его открытости. В его настойчивости. В ощущении его рук, обнимающих меня. Словно там они и должны находиться. Словно они созданы для меня и только для меня.
Мы позвонили в звонок Уэйда Скотта. Он разблокировал дверь, не спросив кто там. Мы направились на третий этаж и к концу подъема тяжело дышали.
Уэйд открыл дверь прежде, чем мы пришли в себя, заставив нас контролировать дыхание, чтобы не выглядеть слишком постыдно.
— Вы пришли, — сказал он, и его лицо наполнилось надеждой.
А я думала, что у Даны был с волосами бардак. У него была грязная голова, но у меня сложилось впечатление, что он просто не принимал душ. Его одежда была грязной и свободно свисала с его худого тела.
— Я могу попробовать помочь, Уэйд. Просто хочу предупредить, что не могу дать никаких обещаний.
— Все хорошо. Я понимаю. Пожалуйста, простите за беспорядок. — Он жестом пригласил нас внутрь. — Я был в ужасном состоянии.
