Ни Игорь, ни его родители воевать не собирались. У отца тоже справка была, он прожил всю жизнь в промозглом и холодном питерском дворе — «колодце» и маялся легкими. На семейном совете было принято решение уехать из Питера. В провинции всегда легче выжить, так считали родители и, пока еще ходили поезда и можно было вывезти побольше вещей, они закрыли квартиру и подались на юг, к материной родной сестре, жившей на знаменитом курорте — Кисловодске. «Туда–то уж немец точно не дойдет», думали родители. Долго они добирались. И с поезда их ссаживали и пытались ограбить и убить, но выручала та самая «серость», незаметность и они, как невидимки садились на другие поезда и таки добрались до места назначения. Кисловодск встретил их теплым осенним солнцем. Для них оно показалось обжигающе ярким, невидимками на таком фоне гораздо сложнее было выжить. Материна сестра не обрадовалась их приезду. семья была такова, что каждый сам за себя, а остальные пусть подвигаются. Но все–таки выделила им угол и даже посоветовала матери, медсестре по профессии, пойти в уже работающий эвакогоспиталь. Персонала там не хватало и мать с легкостью устроилась туда сама, а потом и отца с Игорем оформила. Слесарем и санитаром. Жизнь была не сказать чтобы очень плохая. Работали много, но еды было вдоволь, немец был еще далеко и, казалось, что так и пересидят они тихонечко эту ужасную годину, если бы не одно обстоятельство. Была в госпитале санитарка молоденькая, черноокая, с черными длинными волосами, заплетенными в тугие толстые косы. По–русски понимала совсем немного, но работа у нее была простая: накормить с ложечки, помыть, переодеть, судно вынести. И ничем, казалось бы, она не отличалась от остальных, вот только больные, за которыми она ходила, выздоравливали как–то невероятно быстро. Слух об этом прошел по всему госпиталю и самые тяжелые раненые стали просить, чтобы именно она за ними ухаживала. Врачи пожимали плечами и не находили в этом никакого чуда. Они называли это «статистика», но просьбы удовлетворяли, ибо если уж человек во что–то верит, то, бывает, так тому и быть. А Игоря заинтересовало это чудо. И стал он за девушкой следить. Долго ему пришлось подсматривать, да подслушивать и вроде бы ничего особенного. Работала она много, на своем языке что–то там больным говорила, смеялась тихонечко, вроде бы и ничего странного. Но однажды Игорю повезло. Он случайно увидел, как она тайком, спрятавшись за ширму, капает в чай что–то из красивого фигурного флакона.
— Вот она и разгадка! — Игорь сразу смекнул, в чем дело. И, хотя, высовываться не хотелось, он представил за сколько этот флакончик можно продать, а если еще и знать, что в нем и где она это берет… Перед ним открывались такие перспективы…
Он подкараулил ее поздно ночью, когда она отработав тяжелую смену торопилась домой, чтобы немного поспать.
— Стой! — Игорь неожиданно вырос перед девушкой. Вырос — сильно сказано, был он замухрышкой и она нисколько не испугалась.
— Ну–ка, показывай, чем ты бойцов травишь! Под трибунал захотела? К стенке? — он пытался ее запугать и, видя, что она не понимает слова, жестами изобразил, как будто капает что–то в стакан.
Она сделала шаг назад.
— Ага, поняла! — Игорь подошел поближе и медленно сказал. — Отдай флакон, хуже будет.
— Нет, — неожиданно сказала девушка. — Нельзя!
— Ах, ты! — он схватил ее за косы и резко дернул вниз, она пыталась устоять на ногах, но он повалился на нее и стал торопливо шарить по ее одежде, он был абсолютно уверен, что таинственный флакон она носит с собой. Игорь не был богатырем, а девушка, хоть хрупкая, была сильна и ловка. Он и не понял, как так получилось, но вдруг он оказался на земле один, а она уже поднялась, отряхнула одежду, прошипела что–то и плюнула в него. Повернулась и пошла дальше.
— Сука! — Игорь пошарил по земле вокруг себя, схватил камень и кинулся за девушкой. Он просто легонько ее ударил, она повалилась на землю и он спокойно обшарил все ее карманы и нашел тот самый пузырек.
— Вставай уже, хватит притворяться! — он потряс ее за плечо, а когда она не ответила и не пошевелилась, он додумался проверить пульс.
Родителям он сказал, что он шел домой и увидел убитую, хотел оказать первую помощь, поэтому весь в крови.
— Но тебе же никто не поверит, — мать заламывала руки, — подумают, что это ты ее!
— А кто откуда узнает? — отец соображал быстрее. — тебя кто–нибудь видел?
— Нет, вроде бы.
— Ну и все! Одежду мать постирает, сделаем вид, что ничего не знаем.
