Неприятности большие и малые посыпались на бабу Нюру, как горох из прохудившегося мешка. Началось с того, что умерла верная и любимая Тешка. Уж как только бабка не поддерживала жизнь в этом крохотном создании! Как только не «тянула», не «привязывала» к этому миру, а вот все равно, всему приходит конец. Уснула крыска и не проснулась. Горевала баба Нюра сильно. Она так привыкла к ней, что даже и не замечала, не играла, разговаривала редко, думала, что крыса будет жить почти что вечно, как и она сама. И как силы у нее ушли, вместе с Тешкой. Враз руки опустились, ноги отказались идти. Она списала это на расстройство и не обратила внимания. А потом начались неприятные мелочи. Мыши, никогда и близко не подходившие к бабкиному домику, совершили набег. И ладно бы хлеб, да печенье, да крупы сожрали, не больно то жалко. Травы. Все погрызли, испоганили, перемешали. От аккуратных вязанок осталась одна труха, смешанная с мерзкими и вонючими черными катышками. Молоко скисало моментально, картошка или не варилась вообще или разваривалась в мерзкую блеклую массу. А потом…
Юная дева в белом явилась ровно в полночь. Присела на табуретку около кухонного стола, задумчиво погладила деревянный, чисто выскобленный стол, полюбовалась вышивкой на полотенце.
— Говори уже, зачем явилась, — баба Нюра не выдержала первой.
— Сама еще не догадалась? Не прикидывайся деревенской дурочкой.
— Слаба ты девонька, не по зубам я тебе.
— Может и так. А хочешь покажу, что Афанасий с эликсиром сделал и где он теперь?
— Ну, покажи! Все мне легче будет.
— Боюсь, что не будет бабушка, — девушка печально покачала головой. — Ты меня так и не вспомнила? Что же ты мне тогда в чай накапала, а? Как не побоялась жизнь отнять?
Баба Нюра прищурилась.
— Аааа, так ты Афонькина невеста? Ну так и есть, — она радостно засмеялась. Когда знаешь, кто твой враг, всегда легче с ним бороться. — Тогда ты мне покорилась, и сейчас я с тобой справлюсь!
— Ничего–то ты не поняла, бабушка. Ну, смотри пока, что было. Покажу тебе, так и быть.
Она подошла к ведьме и тихонько подула ей в лицо.
«Запах, как после весенней грозы," успела подумать баба Нюра и провалилась в обморок. Нет, не оборок это был. Чары убиенной девы перенесли ее на много лет назад, в далекие и незнакомые края, где молодой еще Афанасий встретился на горном склоне с двумя огромными собаками.
Склон крутой был, тропинка узенькая, иногда почти ползти вверх приходилось, а все равно, Афанасий упорно цеплялся за траву и кусты и лез вверх. Сказалась долгая и, бывало, изнурительная работа. Тело привыкло к трудностям и послушно повиновалось разуму. Шли так долго, несколько часов, но неожиданно тропа закончилась и вывела парня к озеру. Маленькому, ярко голубому, уютному, лежащему в ущелье, как в ладошке великана. Собаки, как будто выполнив свою миссию, убежали, оставив Афанасия с его Собакой и Барсиком, который вылез из рюкзака и медленно пошел к воде, принюхался, тронул лапкой и, наконец, стал пить. Собака, как создание более бесцеремонное, шумно и жадно лакала ледяную воду.
— Ну-с, граждане, еды у нас нет, теплой одежды тоже, поэтому надо быстренько взять пробы воды и спускаться.
Афанасий тоже подошел к озеру. Оно было настолько холодно, что обжигало, он умылся, попил и почувствовал необычный прилив сил. Надо было заняться делом, распаковать бутылочки, веревки, ярлыки, но вдруг, им овладела сильная дремота. «Странно," подумалось ему, «так много сил и не хочется их ни на что тратить, а почему бы и не полежать на солнышке и не отдохнуть?» Он прилег на траву и заснул. Быстро, как усыпил кто–то.
