— Мой ангел хранитель.
Дед Мороз подумал, что у него упал уровень сахара в крови, он впадает в кому, поэтому–то ему и слышится всякая небывальщина, потому как ангела хранителя не может видеть ни один человек, на то он и ангел.
— Твой кто? Где? Почему? — Дед Мороз плюхнулся на диван, пытаясь понять хоть что–нибудь.
— Алекс — мой ангел хранитель. Я его попросил с Рексом погулять, а то он в драки ввязывается, папу уже собаки кусали, когда он их разнимал, а с Алексом Рекс в безопасности. И папа тоже. — Мишка засмеялся. — Подарки же! С Новым Годом, Дедушка, с Новым Годом, Снегурочка!
И торжественно вручил носки и пастилу. Снегурка — сластена тут же открыла коробочку и угощаться начала, а Дед сидел, не в силах поблагодарить, только слезы копились в уголках глаз, а потом как плотину прорвало. Заревел старый.
— Мне? Подарок? Носочки, да мягонькие, тепленькие такие.
Он подтянул мальчика к себе и поцеловал его в лоб.
— Ах, ты мой хороший! Как же ты узнал, что носки у меня прохудились?
— Я сказал, — в комнату ворвался взъерошенный Алекс — ангел хранитель. Одно крыло было в грязи, перья выдерганы, белоснежные одеяния изодраны в клочья. Вид у него был, как с поля боя.
— Не пойду больше с Рексом гулять, и не проси! С овчаркой сцепился, еле разнял, потом за кошкой как дернул, из мусорных баков его доставал!
В комнату влетел веселый маленький фокстерьер.
— Вот этот, с овчаркой? — Дед уважительно посмотрел на фоксика, который прыгал вокруг Мишки и Алекса, весьма довольный собой и жизнью.
— С Новым Годом, Алекс, — Мишка подхалимски протянул ангелу большую коробку зефира.
— Знаешь мои слабости!, — Ангел тоже прослезился и поцеловал мальчика. — Не дам! — это уже адресовалось псу, который унюхал сладости и умильно поглядывал на Алекса, подметая обрубком хвоста пол. Алекс положил коробку на шкаф и сказал, что потом съест, после холодца и оливье.
— Ты у нас не сильно задержался, Дед? Ты не подумай, я не гоню, но график! — Алекс постучал пальцем по часам, на которых все еще было без десяти полночь.
— Ох, и засиделся я у вас, привычно начал Дед Мороз и осекся. — А почему он нас видит?
— Как это почему? Ты все письма оттуда, — ангел потыкал пальцем вверх, — читаешь?
— Конечно! Снегурочка, ты мне все письма передавала?
— Да, Дедушка, — невнятно пробормотала внучка жадно доедая пастилу (и ведь ни с кем не поделилась, кстати!)
— Все, все?
— Один раз синичкам–сестричкам конверт отдала, — Снегурочка облизывала липкие пальцы и не замечала, как здоровый румянец деда переходит в багровый отблеск гнева.
Дед уже понял, что в голове у снежной девицы картинка была просто загляденье: две синички весело порхая несут конверт с важным письмом. Это в теории, а на практике, попробуй еще в густом лесу этот конверт доставь, остерегаясь хищников, веток и неблагоприятных погодных условий.
— Что в письме–то было? — вздохнул Дед.
— Главный проводит эксперимент. Год назад были выбраны сто детей, им дали возможность видеть и нас и все устройство вселенной. И нам помощь и вера у людей вырастет. Может быть. Эксперимент все–таки. Даже Главный, бывало, ошибался.
— Это ты про утконоса что ли?
— Да и про него тоже. Так что тебя еще девяносто девять детишек разного возраста увидят. И вот еще. Вот адрес, — ангел протянул Деду клочок бумаги, — поздравь ее последней. Хоть и крюк сделаешь, не пожалеешь! — Алекс подмигнул.
Дед Мороз с нежностью посмотрел на Мишку и Рекса, подранного Алекса, пожелал им счастливого нового года, забрал дремлющую внучку и носки и поехал себе дальше.
Десятилетняя Сонечка, дочь успешного и состоятельного московского ресторатора с волнением смотрела на накрытый стол в детской.
— Папа, все по списку? Традиционный русский стол?
— Конечно, радость моя. — Отец снял с полки зачитанный томик Чехова, рассказы которого дочка обожала. — Вот смотри, наше меню по рассказу «Глупый француз» — солянка из осетрины по–русски, блины с балыком, семгой и икрой, а дальше уже изыски моего шефа, но все по старинным русским рецептам. Ты довольна, солнышко? Может быть ты все–таки скажешь, для кого весь этот банкет? — Папа подмигнул и ущипнул дочку за пухленькую щечку, подозревая, что пунцовый от смущения кавалер с букетом лилий вот–вот будет привезен своими родителями на новогодний прием к его золотцу. Только почему стол накрыт на четверых, в таком случае?
— Это сюрприз, — строго сказала Сонечка и невежливо выставила отца за дверь. Часы показывали ровно без десяти полночь.
