Объевшуюся блинами Снегурочку дед еле–еле затащил в ее светелку и сгрузил на кровать. «Сама разденется, когда жарко станет», подумал он. Сам он тоже объелся. Такая солянка, такие караси в сметане, да блины с икоркой, да под водочку! Дед хорошо запомнил адрес Сонечки и договорился время от времени ее навещать, подбадривать, следить за успехами и, конечно, иногда обедать. Всем вместе: Соня, Мария — ангел–хранитель, он и обжористая, как оказалось, внучка. Потом он с трудом затащил в избу мешок с подарками. Целых сто подарков, его подарков! Какое это новое и прекрасное чувство — получать подарки. Он сложил их горкой, любовно погладил каждый и, не веря своему счастью, решил пока не распаковывать их, а просто полюбоваться.
По всей земле дарующие улыбались от счастья и радости, потому как, что может быть лучше, чем исполнить чье–то желание или даже мечту!
— Здравствуйте, что у вас случилось? — стандартное приветствие в вет. клинике. Я задала этот вопрос мальчику–подростку. Он мне сразу почему–то не понравился, говорил так тихо, что я переспрашивала его по два–три раза, напрягая слух, был какой–то вялый, так и хотелось его ущипнуть для бодрости.
— Вот.
Он поставил на стол кошку. Я, привычная к вони и ранам, отшатнулась. Кошачья морда — вся была сплошная язва, запах неописуемый. Сама кошка — вялая, истощенная, с потухшим взглядом, шотландская вислоухая. Хоть и было правило, не спрашивать у клиентов, как они довели животное до такого состояния, иногда я не сдерживалась.
— Почему раньше не привез? Чего ты ждал? Неужели не жалко ее?
Пока я натягивала перчатки и измеряла температуру, которая оказалась уже пониженной, что очень плохо, я ругала мальчика. Он молчал, опустив голову, а потом что–то пробурчал.
— Что? — я уже была зла на него, как сто чертей. — Говори громче!
— Я ее сегодня нашел, у нас в подвале.
Мне сразу же стало стыдно. Я ругала ни в чем не повинного ребенка, решившего побороться за кошачью жизнь.
— Извини меня, пожалуйста.
Он ничего не ответил, да я и не ждала.
— У кошки по всем признакам лептоспироз. Серьезная болезнь и люди ею тоже болеют. Ты будешь ее лечить?
— Да.
Пока я делала уколы, записывала его в журнал, я объясняла, как соблюдать правила гигиены, как ухаживать.
— Кошка очень тяжелая, у нее мало шансов, ее придется привозить сюда каждый день и кормить нежирным бульоном с детским питанием. Будешь этим заниматься?
— Да.
Я не думала, что еще их увижу. Но через день, в мою смену, они пришли. Кошка была без изменений и я подумала, что уж послезавтра их точно не будет. Они пришли. Мальчик возил кошку дней десять. Каждый день. Тихо сидел в очереди, а кошка раз от раза становилась все живее и веселее. И вот настал момент, когда она пыталась царапаться и кусаться в ответ на уколы. В последний день лечения с мальчиком приехала его мама. В отличие от сына, она была очень разговорчива и сказала мне, что мальчик разбил свою копилку и все деньги потратил на такси и на лечение этой кошки.
— Вы можете гордиться своим сыном, — абсолютно искренне сказала я ей и мальчик впервые за все время посмотрел мне в глаза. Смутился от моей улыбки, опять опустил голову и что–то по своему обыкновению пробурчал. Кошка сидела у него на коленях, ни язвы на мордочке, шерстка блестящая, глаза чистые и здоровые.
И мне стало так тепло на душе и когда бывало тяжело на работе, я вспоминала этого мальчика и здоровую, ухоженную, счастливую кошку у него на коленях.
— Чего ты хочешь?
— Честно?
— Конечно!
Почтальонша Верка внимательно осмотрела вытащенный из сумки пирожок и ответила:
— Свободы!
Он пристально посмотрел на нее. Вот уж не ожидал. Предполагал, что желание будет из стандартного списка: похудеть, не болеть, замуж, на Мальдивы, квартиру, миллион евро и так далее.
Кругленькая Вера с аппетитом жевала пирожок, совсем не любопытствуя почему ее желаниями интересуется красивый и модно одетый молодой человек неизвестно как появившейся в их селе.
— А сейчас ты несвободна?
Глупый вопрос, конечно, но ему надо влезть в доверие и узнать о ней побольше.
— Что за идиотский вопрос! — Она словно прочитала его мысли, — Стала бы я желать чего–то, что у меня и так есть.
Вера вытерла жирные руки о юбку и полезла в сумку за яблоком. Она и сама была, как наливное яблочко: кругленькая, сбитенькая, с румяными щечками, пышущая здоровьем и силами. С удовольствием таскала тяжелою сумку по селу. Тяжелую не из–за почты, которой стремительно становилось все меньше, а из–за яблок, пирожков, пряников и прочих вкусностей, до которых она была большая охотница и «если бы не целый день на ногах, да на свежем воздухе, каталась бы ты, Верка, как колобок по селу», беззлобно говорила ее мать, накладывая в отдельный пакетик дочкину дневную норму вредных углеводов и полезных фруктов для баланса.
— Яблочка хотите?
Яблок еще оставалось несколько штук и Вера решила, что можно и поделиться.
— Нет, не хочу, а какую свободу ты хочешь?
