После сытного ужина блатная братва, удовлетворенно поглаживая животы, удобно разместилась на нарах.
- Ну чего тянуть-то? - послышались голоса со всех сторон. - Давай! Начинаем сходняк! Кого ведущим выберем?
- Хоря! Акулу! Питерского! Винта! - заорали со всех сторон.
- Кто за Хоря?
Поднялся лес рук.
- За Акулу?
Рук поднялось значительно меньше. Примерно столько же проголосовало за Питерского и Винта.
- Воры! - взял на себя инициативу Язва. - Явное большинство за Хоря. Что, будем прения устраивать или согласимся с большинством?
- Согласны, голосуем снова!
- Кто за Хоря?
Все без исключения подняли руки.
- Единогласно! Хорь, веди сходку!
Сходка шла трое суток. Небольшие перерывы для принятия пищи и короткого сна не приносили желаемого отдыха. Предельное напряжение, споры до хрипоты во время прений, вынесение приговоров, нескончаемый поток информации отнимали последние силы. Если кто-то ненароком начинал клевать носом в то время, когда очередной обвиняемый в каком-либо неблаговидном поступке вор стоял на середине и ожидал приговора, раздавался голос неутомимого Хоря:
- Спишь? Воровская судьба тебя не интересует? Может, сам хочешь на середину встать?
- Да не сплю я, - сонно оправдывался прикорнувший. - Так, задумался.
- Задумался! Кемарит[45]во всю, - ворчал Хорь. - Продолжаем! Все слышали, в чем обвиняется Лось? Его поступок несовместим со званием вора. Целый месяц он провел на «сучьей» «командировке» и остался жив. Почему? Почему не зарезал ни одну из этих тварей? Почему не оказал помощь Винту, который приехал на эту зону и которого «суки» в присутствии Лося изуродовали? Давайте высказывайте свои мнения!
Мнение всех присутствующих было единодушно. Лось виновен. Приговор - смерть. Правда, несколько человек высказались за вынесение последнего предупреждения, но их быстро переубедили остальные.
- Послушай, Лось! - продолжал Хорь. - Может быть, ты и не вор? Может фраер? Тогда скажи! Ведь останешься живым! Ну, опустим, конечно. Но жить-то будешь!
- Я вор, - отвечал Лось. - Я виноват и умру воровской смертью!
- Тогда снимай рубаху. Кто хочет добровольно исполнить?
Вызвалось сразу несколько человек. Выбрали одного. Наступила полная тишина. Маленький, худощавый Лось стоял между двумя рядами нар, подняв руки за голову, и ожидал исполнения приговора. Лицо его выражало спокойствие. Ни тени страха или смятения. Да, без сомнения, он был вором. Любой бы фраер на его месте визжал, валялся в ногах, просил пощады.
А он, сняв с себя рубашку, просто и естественно ждал исполнения приговора. Не страшно умереть в драке, в бою, уходя от погони и даже по приговору суда. Но здесь! В кругу своих товарищей! Когда тебя со всех сторон окружают не искореженные злобой рожи, а люди, глаза которых полны сострадания, и сознание которых отравлено горечью неотвратимости предстоящего и жестокости решенного. Конечно, вина Лося по воровским понятиям велика, но как сложатся обстоятельства завтра у остальных?
Удар ножа, выступившая кровь, обмякшее и мешком свалившееся на пол с затухающим сознанием тело. Всеобщее молчание в знак уважения к бывшему товарищу, с таким достоинством принявшего смерть. Красноватые пупырышки на худеньких голых плечах Лося начинали тускнеть.
- Кто у нас следующий? Костыль? Давай на середину…
Мы стояли на причале и с любопытством разглядывали солидный пароход, на котором горделиво выделялась и поблескивала на солнце надпись «Феликс Дзержинский». На этом величественном лайнере нам предстояло совершить увлекательную морскую экскурсию по Татарскому проливу и Охотскому морю. «По морям, по волнам. Нынче здесь, завтра там!» Лето подходило к концу. Свежий морской ветерок, забираясь под короткие рукава московских теннисок, заставлял нашу кожу принимать облик гусиной.
Наконец подали трап. Не спеша входили мы на борт легендарного парохода, специально приспособленного для перевозки живого груза, и по очереди спускались в трюм, интерьер которого состоял из большого количества трехъярусных нар и двух громадных деревянных, обитых металлическими обручами бочек для оправки. Бочки - полтора метра в диаметре и более двух метров высотой - были прикованы мощными цепями к стене.
Для выполнения своих естественных потребностей необходимо было, забравшись на третий ярус нар и держась за них руками, перебраться на край бочки задом или передом (в зависимости от вида потребностей). При постоянном волнении неспокойного Охотского моря это мероприятие превращалось в довольно рискованную процедуру. Приходилось выполнять сие действие балансируя, как канатоходец, ежесекундно рискуя свалиться в полужидкую зловонную массу. Получить столь экзотическое удовольствие в конце рейса было особенно нежелательно, так как к этому времени содержимое колоссальных сосудов намного превышало человеческий рост и полностью исключало возможность выбраться из этого топкого болота.
