Из Магадана мы выезжали прилично затаренные махоркой. Но жуткий холод в машинах заставил нас смолить беспрестанно, одну закрутку за другой. Сейчас в карманах и кисетах не было ни единой крупинки.
- Эй, шпана, подойдите кто-нибудь к вахте! - послышался голос снаружи.
Колючий соскочил с нар и вышел из барака. Через несколько минут он возвратился, держа в руках три керосиновые лампы.
- Начальник дачку[47]подогнал. Чтоб, говорит, в темноте не сидели. А сам боится в зону заходить. Они, видать, вообще не знают, куда нас девать. Такой этап впервые на Колыме. Вряд ли нас разбросают по зонам. Будут вот так особняком держать, - говорил Колючий.
В его словах была доля истины. Если дело обстоит так, то необходимо принимать решение о дальнейшей нашей жизни. Мужиков-то здесь нет. Обрабатывать нас некому. А сами работать не имеем права. Значит, надо собирать сходку. Вот эту ночь с дороги отдохнем, а завтра будем решать.
Но отдых не получался. Видимо, нервное перенапряжение во время беспрецедентной поездки по Колымской трассе, длительное переохлаждение организма и мощный шок по прибытию дали о себе знать. Провалившись в сон после сытного ужина, буквально через полтора-два часа наша дружная семья, вновь бодрствуя, восседала на нарах. Спать больше не хотелось, хотя ночь еще была впереди. Среди остальных обитателей барака наблюдалась такая же картина. Одни старались чем-нибудь себя занять, другие сидели молча, третьи тихо разговаривали.
- Чего-то не спится, - пробурчал Колючий, деловито протирая деревянной ложкой через носовой платок ошметок овсяной каши, пытаясь с помощью этого нового сырья изготовить клейстер для карт. - Может, на охоту смотаемся? Давно свежего мяса не пробовал.
Мы моментально поняли, что имел в виду Колючий. Вокруг зоны вдоль рядов колючей проволоки была протянута одна нить гладкой. Совершая поход на кухню, мы видели, как снаружи запретки, звеня цепью, скользящей по этой проволоке, бегали несколько крупных откормленных овчарок. Изредка они заглядывали под колючую проволоку ограждения. Деревянный забор на этой временной зоне администрация изготовить не удосужилась, и от свободы нас отделяли три ряда колючей проволоки. Первый, предупредительный ряд, можно было просто перешагнуть. Но эта полоса простреливалась с вышек. Далее следовало основное заграждение в полтора человеческих роста, с закрепленными на столбах перекладинами нависающих карнизов, оборудованное петардами и разными другими пакостями. И потом вновь низенькая колючая изгородь. Собака вполне могла протиснуться между землей и проволокой…
Прихватив с собой еще трех добровольцев, наша «семья» отправилась на промысел. Ночь выдалась такой темной, что еле различался идущий рядом. Запретка тускло освещалась развешенными на ней консервными банками с горящей соляркой. Один пролет был полностью затемнен. Это как раз то место, с которого Язва с Кащеем экспроприировали осветительные приборы. Именно туда мы и направились. Уютно расположившись в запретной зоне и подсунув дощечку с наложенной на нее овсяной кашей, мы принялись терпеливо ожидать результата. Он не заставил себя долго ждать. Послышался характерный звон цепочки. К засаде подбежала громадная овчарка и, уставившись на нас злыми глазами, залилась отчаянным лаем. У дремавших на вышках часовых данное явление никакой реакции не вызвало. Собаки и раньше без конца лаяли при любом шевелении на зоне.
Очевидно, обескураженная нашим невозмутимым видом, овчарка замолчала и осторожно подползла к приманке. Наверное, ее не обучали игнорировать прием пищи из чужих рук. Это обстоятельство и сыграло решающую роль в ее собачьей жизни. В тот момент, когда она, жадно чавкая, начала поглощать свою находку, все наши имеющиеся в наличии руки мертвой хваткой вцепились в нее. За уши, за лапы, за морду и хвост мы, моментально расстегнув ошейник, втащили ее в зону, оставив на колючей проволоке значительную часть шерсти вместе с кожей.
Пронзительный собачий вопль резанул воздух. Мощный удар кухонной чугунной кочергой по голове прервал страдания несчастного животного. Хлопнула взорвавшаяся сигнальная петарда. Прострекотала очередь из автомата. Вверх взлетела осветительная ракета. Но было уже поздно. Мы бежали к бараку, волоча за собой бездыханное тело собаки…
- Ну, гиганты! Вот это да! Вот кому по снабжению надо работать! - раздались восторженные голоса со всех сторон, когда мы затащили свою добычу в барак.
- Там у кухни валяется какой-то котел. Если не дырявый - сгодится. Костерчик запалим, и - порядок! - предложил Язва.
- А может, шашлык сделаем? - плотоядно заулыбался Кащей.
- Не стоит. Мусора от запаха с ума сойдут. Зачем дразнить гусей? - сострадательно вмешался Витя. - Ведь их собака-то!
- Нет, братва, не годится! Если костер сейчас запалим - кипиш будет, - заметил Колючий. - Подумают, барак горит или еще чего-нибудь. Давайте до утра! Шарика на снег, чтоб не испортился, а утром царский завтрак. На всех не хватит, но чем богаты…
