— Вчера после вашего отъезда я решилась спросить о происходящем у теней, — видя недоуменный взгляд юной собеседницы, она добавила: — Тени — основа моей магии, рассказывать о них долго, и ты мало что поймешь. Лучше слушай, это важнее. Спрашивала я о том, что есть, а в ответ получила непрошеное знание о том, что будет. И мне совсем не понравилось то, что довелось узнать. Тени сказали, что мир гибнет. Мол, разгул неизвестного демона в Вельтане есть свидетельство конца всей Анборейи.
— Ерунда какая-то! — недоверчиво фыркнула девушка. — Так же тетки на рынке говорят. Ужасные смерти, ночные твари, дайрийцы, Закат Мира…
— Я тебе не тетка с рынка, девочка, — гневно прервала ее Энлил. — А тени и подавно. Или ты мне не веришь?
— Верю, — поспешила заверить Альва, чувствуя вину перед колдуньей, удостоившей ее откровенности. — Но, согласитесь, дэна Энлил, все это звучит как затертое пророчество… Разве ваши тени никогда не лгут и не ошибаются?
— Кто знает, — задумчиво протянула женщина. — На моей памяти такого не случалось, но полностью исключать такую возможность тоже нельзя.
Вернулся Мелвил с двумя чашками чая, одну он вручил гостье, другую поставил перед Альвой. Девушка решила, что третью чашку она не осилит, и уговорила Дайтина выпить чаю самому.
— Я тут подумала, — внезапно произнесла Энлил, — а так ли важно то, что я хотела сказать дэну Карсту… Расследованию это никак не поможет, ведь комендант с протектором охотятся за конкретным реальным чудовищем, а не интересуются затертыми пророчествами… Быть может, мне лучше уехать?
Дайтин, мало что понявший из речи красивой дамы, тем не менее, рьяно стал уговаривать ее остаться. Альва присоединились к нему.
— Вы обязательно должны дождаться эна Итона, — решительно заявила она. — Уверена, что его заинтересует все, что имеет хоть отдаленное отношение к делу, замешанному на магии, в которой никто, кроме вас, ничего не смыслит. Он сам мне вчера говорил, что ваша помощь для нас бесценна.
— Интересно, что думает по этому поводу протектор, — хмыкнула колдунья. Судя по тону, особой симпатии к упомянутому протектору она не испытывала. Ну и правильно, она же эларка, пусть и пришлая.
— Он думает, что ужасно виноват перед вами, — со стороны двери раздался голос Карста. — И лично извиниться ему мешает отнюдь не гордость, а уверенность, что вы не захотите его видеть.
— И он прав, — Энлил улыбнулась коменданту. — Его я видеть не хочу… в отличие от вас. Видите, сама приехала в гости, — голос женщины звучал чуть смущенно. — А ваши милые помощники не дали мне заскучать.
— Со стороны моих милых помощников, — Итон выразительно поглядел на молодых людей, — было бы очень мило отправиться по домам. На сегодня вы оба мне больше не понадобитесь.
Альва немного обиделась, что комендант отсылает ее вместе с Дайтином, тогда как колдунья сочла возможным посвятить ее в суть дела. Но, во-первых, Карст этого не знал, а во-вторых, было бы, наверное, неправильно услать одного Мелвила. Он ведь давно при коменданте, а она — только второй день. Понятное дело, бывшему секретарю будет обидно, что нового — тем паче девицу — почтили особым доверием. Нет уж, она уйдет и даже не будет дуться. Тем более что причина визита Энлил стала известна ей даже раньше, чем самому Итону Карсту.
Проснувшись, Тэсса не сразу сообразила, где находится. Еще больше времени ей потребовалось, чтобы вспомнить события, происшедшие накануне. Девушка лежала одетая и растрепанная на явно чужой постели, поверх покрывала из серебристого атласа. Восстановив в памяти события минувшей ночи, Лотэсса так и не нашла ответа, что это за комната. Не ее бывшие покои, это точно. И не родительские комнаты. Она, несомненно, никогда раньше не бывала в этой спальне.
Тэсс приподнялась и скорее скатилась с широкой кровати, чем слезла. Все тело ныло. Неудивительно после того, что ей пришлось вынести. Отойдя на несколько шагов, девушка окинула взглядом комнату. Все здесь было выдержано в серо-серебристых тонах — шторы, шпалеры на стенах, покрывало и балдахин на кровати, обивка мебели. Сама мебель была изящной, из светлого дерева, местами инкрустирована перламутром. По стилю Тэсса начала догадываться, в чьей спальне она оказалась. Окончательно же убедилась в своей правоте, обратив внимание на потрет, висевший над кроватью. Ее собственный портрет, принадлежавший кисти принца Нейри. Девушка с картины мало походила на себя теперешнюю.
На портрете Лотэсса, одетая в платье из шелка цвета спелой сливы, улыбалась. Она словно только что подняла взгляд от открытой книги, лежащей перед нею. Ладони касались страниц, а на лице застыло выражение задумчивости с оттенком лукавства. Было похоже, что мыслями девушка все еще в далеких мирах, открывающихся с книжных страниц.