Альва и не думала, что будет так переживать из-за всего этого. Хотя ее волнение ни в какое сравнение не шло с состоянием, в котором пребывала тетя Тийла в последние дни. Бедная женщина испытала глубочайшее потрясение от последовавших одна за другой новостей. Сначала племянница сообщила, что ее берет к себе в помощницы сам комендант Вельтаны. Затем Итон Карст лично явился в Кузнечную часть и увез Альву с собой. Сама Тийла этого не видела, но зато десяток соседей в красках описали ей событие, затмившее два ужасных трупа. Не успела девушка пробыть в комендатуре и дня, как сам верховный протектор предложил ей работать в королевской библиотеке Нианона. Тетушка не знала, что и думать. Вроде как работа с книгами во дворце отнюдь не порочит чести юной благородной девицы. По всему выходило, что все произошедшее с Альвой — большая удача… Только радоваться Тийла не спешила, очень уж все это неожиданно и странно. Но известие, принесенное неугомонной племянницей накануне вечером, и вовсе лишило женщину душевного покоя. Альву назначили фрейлиной к самой Лотэссе Линсар! Что же дальше? Завтра девочка придет и скажет, что она теперь королева Элара? Так рассуждала бедная, совершенно сбитая с толку тетя Тийла, готовя племянницу к завтрашнему дню.
— Ох, Альва, — в который раз вздыхала тетушка. — Ну разве можно в этом показаться при дворе? Станет энья Линсар держать фрейлину в таких обносках…
«Обноски» на самом деле были вполне приличным платьем, принадлежавшим самой Тийле в лучшие ее времена. Наряд был сшит со вкусом из хорошей материи и отлично сохранился, учитывая его возраст. Платье на взгляд девушки имело лишь два недостатка: фасон его несколько вышел из моды, и расцветка скорее подходила тете, нежели самой Альве — девушка никогда не жаловала серый и голубой цвета. С другой стороны, разборчивой в нарядах ее тоже никак не назовешь. Дома Альва донашивала наряды матери и других родственниц, и выбирать ей не приходилось. Так что фасон и цвет — совершенная ерунда, на которую вовсе не стоит обращать внимания и уж тем более охать по этому поводу, как это делала тетушка.
— Бросьте, тетя, — нахмурилась Альва, успевшая несколько устать от этого причитания. — Если энье Лотэссе не понравится мое платье, она велит мне надеть другое, вот и все. Наверняка у герцогини куча одежды для фрейлин — в цветах их герба, или подходящих по цвету к обивке мебели, или еще что-нибудь в таком же роде. Кроме того, дэн Карст сказал мне, что сама энья Линсар ходит постоянно в одном и том же черном платье… ну, может, это и разные платья, но зато всегда черные.
Несколько успокоенная, Тийла начала рыться в шкатулке с драгоценностями.
— Украшения я надевать не стану, — решительно заявила девушка. — Лотэсса Линсар в трауре, а ее фрейлина будет щеголять побрякушками — так не годится. А вот если бы ты, тетя, соорудила из моих волос какую-нибудь приличную прическу, это бы пришлось как нельзя кстати. Я ведь только и могу, что косу заплести…
— Ну уж за этим дело не станет, — женщина наконец-то выглядела довольной. — Такую красавицу из тебя сделаем! Хотя ты у меня и так красавица. Только волосами займемся завтра утром, чтоб за ночь не растрепались. А сейчас тебе нужно лечь пораньше, завтра такой день. И что же мне сказать соседям? — словно про себя бормотала она, так и этак прикладывая светлые локоны Альвы к ее лицу.
— Скажи правду, — рассмеялась девушка. — Пусть завидуют. Особенно Чиртон! Пусть попробует теперь задаваться перед нами. Кстати, протектор обещал мне хорошее жалование, и мы сможем полностью погасить твои долги этому жирному дураку не позже месяца Шаэлы. Пусть подавится! А вообще, знаешь, — Альву неожиданно осенило, — может, я попрошу Торна, чтобы тебя тоже поселили во дворце? Не думаю, что это так уж сложно…
— Не стоит дразнить судьбу, девочка, — строго сказала Тийла. — Она и так была излишне щедра к тебе… то есть к нам. Если мы захотим еще больше, можем потерять все. И потом, мне и здесь неплохо. Тут мой сад, знакомые. Во дворце я бы чувствовала себя неуютно, не место там таким, как я.
— Таким, как мы, ты хотела сказать? — в голосе девушки против ее воли слышались вызов и обида. — Мы ведь из одной семьи, тетя. Я ничем не лучше тебя.
— Не лучше, — женщина кивнула. — Просто ты моложе, перед тобой все двери открыты, и ты еще не успела привыкнуть к чему-то настолько, чтобы твердо знать, что тут — твое место. Я ведь когда замуж выходила за Гилара, все вокруг считали, что это ужас какая удача и что я взлетела куда выше, чем могла мечтать фьеррская простушка. А мне же тогда казалось, что все в порядке вещей. Разве я недостаточно хороша, чтобы понравиться достойному человеку и жить в столице? Была уверена, что создана для такой жизни, а не для нашего обветшалого замка. И где я теперь? — она с грустной улыбкой обвела рукой комнату.