— Вот и хорошо, — смягчился Ильд. — Отдайте кольцо Лотэссе. Не надо ей ничего объяснять, скажите лишь, что это мой прощальный дар, который должен напоминать обо мне, — видя, что Таскилл опять хочет что-то возразить, король продолжал. — Я не столь наивен, чтоб полагать, будто по-прежнему буду восседать на престоле или хотя бы жить во дворце. Если меня не казнят, не убьют и не бросят в темницу, то уж сошлют из столицы наверняка. Королем мне больше не быть, Лан, — он вздохнул. — Мой трон займет Валтор Малтэйр. Он будет сидеть в этом кабинете и спать в моей опочивальне. Пусть хоть что-то мое ему не достанется, — с этими словами король снял перстень с руки и протянул парню.
— Вы всегда будете нашим королем, — порывисто воскликнул Лан.
— Нет, мальчик, не буду, — грустно улыбнулся Йеланд. — Может, оно и к лучшему. Я был не очень хорошим королем, я знаю.
— Вы Ильд — наш законный государь, — упорствовал Таскилл. Оспорить последнее утверждение Йеланда у него не хватило духу, поскольку оно полностью соответствовало истине. — Пусть Малтэйр оказался талантливым и удачливым полководцем, но терпеть его на ильдовском троне эларцы не станут! Они… мы вернем вам трон, ваше величество, и дворец, и столицу, и страну. Просто нужно время. Нужно собраться с силами, чтобы дать отпор.
— Дайриец не даст вам времени, — покачал головой король. — И уж тем более он не даст времени мне. Проще всего было бы меня убить. Конечно, это вызовет протест всех цивилизованных держав, но какое Малтэйру до них дело…
— Вам придут на помощь, — Лан сам в это не очень-то верил, но сейчас ему казалось необходимым поддержать монарха, павшего духом.
— Никто мне не поможет, эн Таскилл. Ни венценосные братья, ни подданные, ни даже сверхъестественные силы…
— Ну, на вмешательство последних не стоит и рассчитывать, — Таскилл осторожно вставил реплику.
— Представьте себе, я и до этого дошел, — признался Йеланд. При этом Лан заметил на одной из его ладоней свежий порез, а на манжете капли крови. Полумрак, царящий в кабинете из-за закрытых штор и не зажженных свечей, не позволил увидеть этого раньше.
Король проследил взгляд собеседника и виновато развел руками. Кроме того, почему-то бросил вороватый взгляд на хрустальный бокал с темным вином, стоящий на столе. Что ж, нельзя винить несчастного почти свергнутого монарха за естественное желание заглушить отчаяние. Пусть пьет, если ему так легче. И не Лану Таскиллу его судить.
— Я решился проверить правдивость одной древней легенды, как раз связанной с нашим фамильным кольцом.
Лан против воли испытал любопытство, хотя вообще в такие вещи не верил. Очевидно, заинтересованность собеседника не ускользнула от Йеланда.
— Вам интересно, чем это закончилось, эн Таскилл? — невесело усмехнулся король. — А ничем! Легенда оказалась просто легендой, и хваленый ильдовский рубин, передающийся из поколения в поколение со времен Дренлелора, — всего лишь драгоценный камень без всяких там магических свойств.
— Разве это кольцо было… волшебным? — произнести последнее слово было как-то неловко. Вроде как выходило, что он — Лан — тоже верит во всю эту ерунду.
— Получается, что не было, — его величество развел руками. — Просто принято считать, что если воззвать к дарителю кольца в трудную минуту, то помощь придет. Это, конечно, тайна, но что толку ее хранить, если все оказалось ерундой. Да и вообще, какой теперь-то смысл в семейных тайнах и преданьях? Хотя, надеюсь, эн Таскилл, что наш разговор останется в секрете.
Лан, разумеется, пообещал молчать, и сейчас, выходит, нарушил обещание, подробно рассказав обо всем Торну. Но безопасность Лотэссы была для парня важнее любых принципов.
— А король так и не назвал имени дарителя кольца? — спросил протектор.
— Если бы назвал, я бы назвал его вам, — пожал плечами Таскилл. — Могу я, в свою очередь, спросить, кто угрожает Лотэссе и что вообще происходит?
— Спросить-то вы можете, — лениво и словно задумчиво протянул Торн. — Но я отвечу на ваш вопрос, лишь будучи уверенным, что вы нам не враг и не используете то, что узнаете во зло.
— Я — враг вам! — отчеканил Лан. — Был и останусь. Но если интересы Лотэссы требуют забыть о вражде… на время, я забуду и принесу любые клятвы, кроме разве что присяги на верность.