— Вы просто «нашли» его? Шансы на это ничтожны. — Шеф Бриггс указал на Розамонд. — Это неправильно. Вы знаете, что это так.
Розамонд улыбнулась, но уголок ее глаза дернулся.
— Неправильно, что наши дети в тепле и сыты? Оглянитесь вокруг. Посмотрите на все эти счастливые лица? Я ценю вашу… мораль, шеф, ценю. Но то, что было правильно две недели назад, не обязательно правильно сегодня.
Шеф не успокоился. Его хмурый взгляд стал еще суровее.
— Я не буду участвовать в этом! Не буду!
Черты лица Виггина исказились в едва подавляемой усмешке.
— Вы можете уйти в любое время. На самом деле, мы с радостью проводим вас туда, куда вам нужно.
Саттер сделал шаг к шефу Бриггсу.
— Если вы не с нами, вы против нас.
Бриггс ткнул пальцем в Саттера.
— Ты! Тебе здесь не место! Твои люди — позор для этого города! Твоя «месть» уже запятнала наши руки кровью!
Ноа вздрогнул.
Саттер нет.
— Ваш город попросил нас сделать это. Люди хотели справедливости. Настоящей справедливости.
— И мы дали им это, — добавил Джулиан.
— Вы заплатите за то, что сделали, — голос шефа повысился. — Вы отправитесь за это в тюрьму!
Саттер похлопал по AR-15, висящей у него на груди.
— Почему-то я так не думаю.
Лицо Бриггса побагровело от гнева. Он сжал руки в кулаки, словно действительно мог ударить Саттера. Саттер напоминал танк или носорога. Шефу было за шестьдесят, его мощная фигура постепенно обрастала жиром. Это едва ли будет честный бой.
— Нам не стоит тратить силы на споры. — Ноа встал между ними. Публичная казнь не оставила равнодушным и его. Все это так. Но признание в этом перед Бриггсом только подольет масла в огонь, а не потушит его. — Мы все должны работать вместе в этом деле.
— Послушайте Ноа, — поддержала Розамонд. — Джентльмены, ясно, что у вас обоих сильные чувства по этому вопросу. Все здесь пытаются сделать все возможное для города и всех, кто в нем живет. Если мы не будем работать вместе, мы пропадем. Так же, как это происходит сейчас в городах. Мы не можем допустить, чтобы это случилось с нами. — Она устремила свой острый взгляд на Бриггса. — Если это означает, что нам придется сделать трудный выбор, то так тому и быть.
Не говоря ни слова, шеф повернулся на пятках и ушел. Мгновение спустя его джип 1970-х годов с ревом выехал со стоянки, задние шины закрутились в снегу, прежде чем он восстановил управление.
Затем он уехал.
— Скатертью дорога, — сплюнул Виггинс. Жесткий, с кислым лицом человек лет пятидесяти, Виггинс был президентом ротари клуба и управляющим Общественного трастового банка.
Джулиан бросил на него взгляд, на его лице ясно читалась неприязнь. Виггинс был еще и брюзгой, всегда старался попасть в милость к Розамонд и добиться большего влияния. Ноа знал, что Джулиан его ненавидит.
Розамонд задрожала и потуже затянула шарф вокруг горла.
— Он придет в себя.
— А если нет? — спросил Саттер мрачно.
— Не беспокойтесь о Бриггсе, — проговорил Виггинс. — Он не будет проблемой слишком долго.
Ноа бросил на него вопросительный взгляд. Виггинс безразлично пожал плечами и ухмыльнулся.
Он пробормотал что-то о проверке организации поставок, но, вероятно, скрылся, чтобы взять для себя лучшее из того, что привезли ополченцы.
— Моим людям есть чем заняться, — заявил Саттер. — Надо собрать налог.
Он кивнул суперинтенданту и зашагал в среднюю школу, уже включив рацию.
— Они не будут тревожить Бишопа, — сказал Ноа. Заявление, а не вопрос.
Розамонд коснулась его руки.
— Аттикус Бишоп уже порядочно настрадался. И заслуживает уединения в своей скорби. Никто не будет его беспокоить. Даю тебе слово.
Ноа почувствовал облегчение, но беспокойство все еще скручивало его изнутри.
— Могу я поговорить с тобой минутку?
— Конечно. Ты же знаешь, я всегда найду для тебя время. Пойдем со мной в приют. Мне нужно отметиться и показать себя.
Джулиан напрягся.
— Пойду проверю добровольцев по связи, — сказал он с ноткой горечи в голосе. — Они должны были уже раздать инструкции по санитарии и уборке мусора для каждого района, но я ничего не слышал.
— Хорошая идея, — одобрила Розамонд, переплетая свою руку с рукой Ноа. Они направились в приют, оставив Джулиана стоять одного.
Глава 29
Ноа
Несколько сотен горожан теснились в здании средней школы. Здесь стало намного больше народу, чем, когда он приезжал сюда всего неделю назад.
Раскладушки и спальные мешки занимали почти каждый свободный дюйм пространства. Семьи и пары сгрудились в кучки тут и там. Набитые чемоданы и вещевые мешки теснились в каждом углу.
В спортзале эхом отдавались голоса, все они звучали напряженно и тревожно. Кашель и сопение. Плач младенцев и детей.
Розамонд остановилась, улыбнулась и выказала сочувствие и сострадание, доброту и заботу. Она никому не пожала руку.
Люди смотрели на нее затравленными, впалыми глазами. Некоторые из них выглядели дрожащими и бледными. Под запахом отбеливателя в спертом воздухе спортзала висела вонь рвоты.
— Что с ними? — спросил Ноа.
