На грани замужества полностью

Юля женским взглядом определила, что в доме очень чисто. Словно это не деревенская избушка, а операционная элитной клиники. Нигде ни пятнышка, ни пылинки.

— Это твой дом? — спросила Юля, хотя ответ был очевиден. Ведь у этого дома особый дух, которым не обладает съёмное жильё.

— Да, — ответил Павел, выглядывая из-за печки, он что-то там налаживал. — Дом моей бабушки, и в детстве я проводил здесь каждое лето.

— Меня тоже отправляли в ссылку к бабушке.

— Для меня это было счастливое время, — грустно заметил Павел. — Я скучаю по тем денёчкам и по бабуле скучаю очень. Она умерла, когда я учился в институте. Тогда редко приезжал, всё время проводил над учебниками, хотел многого достигнуть в жизни.

— Получилось?

— Да. Только жалею, что с бабулей мало общался. Она никогда не жаловалась, потом раз — и не стало её.

— Кто же сейчас следит за домом?

— Приходит женщина. Непросто оказалось найти человека. Мне хотелось, чтобы всё было, как при жизни бабули. Она была чистюля. Весь дом белила не меньше двух раз в год: и стены, и печку, и потолки. Половики возила стирать на речку даже зимой, бельё и скатерти крахмалила. Сейчас мало кто так делает. Все куда-то спешат, домашней работой между дел занимаются. А бабуля всё делала от души, без спешки. У неё и в доме, и на огороде всегда идеальный порядок был. Деда рано не стало, я его даже не помню. Всё хозяйство на ней одной. Корова, куры, поросята, огород, дома дети — мой отец и дядька. Но у неё везде царил порядок. Она и меня к чистоте приучила. А ты любишь чистоту?

— Чистоту люблю, — кивнула Юля. — Убираться — не очень.

Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Между ними была симпатия. Юля чувствовала его расположение, и ей было это приятно. Вообще, его общество было приятно. Тактичный, спокойный и даже какой-то предсказуемый, именно за такого мужчину надо выходить замуж. Чтобы не трясло, как во время шторма, чтобы всё было по плану.

— Юля, как ты смотришь на то, чтобы отправиться на рыбалку?

— Сейчас? — нахмурилась Юля.

— Да.

— Я думала, на рыбалку на рассвете ходят, а уже скоро одиннадцать.

— В октябре можно и днём ловить. Здесь недалеко есть место хорошее. Обрыв. Там река поворот делает и место глубокое. Я всегда туда хожу. Присоединишься?

— Наверно, — неуверенно ответила Юля.

Павел уловил тревожные нотки в её голосе.

— Как ты к рыбалке относишься?

Юля задумалась. Сразу нахлынули воспоминания. Вот она, совсем крошка, везде следует за отцом. Ей хочется в куклы поиграть, из листьев и земли суп варить вместе с подружками, но отец непреклонен. Он решил научить её рыбачить. И надо стараться изо всех сил, чтобы любимый папочка был доволен. Но у неё ничего не получается. Она боится червяков и зажмуривается, когда засовывает руку в банку, где они противно копошатся. Когда кончики пальцев дотронулись до шевелящегося прохладного тельца червя, резко выдёргивает руку. Банка опрокидывается, и скользкие твари расползаются. Отец недовольно хмурится. Подсекать рыбу у неё тоже не получается. То леска запутается, то рано выдернет удочку из воды, то резко. Отец махнул рукой и больше с собой не брал. Теперь Юля могла играть в куклы сколько угодно, но каждый раз, когда она видела, как отец собирается на рыбалку, возникало ощущение своей неприкаянности.

И вот теперь этот мужчина зовёт её присоединиться к нему на рыбалке.

— Можем просто в лесу погулять, — тактично предложил он. — Места у нас очень красивые и воздух волшебный. Кругом сосны. Хочешь, по грибы пойдём?

— А можно просто погулять? Нам ведь не надо себе пропитание добывать. Я видела, у тебя полный багажник продуктов.

— Конечно. Я схожу за сумками, а ты здесь пока располагайся. Если хочешь, там, в комнате, телевизор есть.

Павел ушёл за сумками, а Юля прошла в комнату. Здесь тоже была типичная обстановка деревенского дома. Диван, круглый стол, трельяж, кровать с кружевным подзором, сложенные друг на дружку подушки накрыты тюлевой накидкой. В правом углу икона. В комнате пять окон с нарядными занавесками.

Сумок в багажнике было много, пришлось Павлу ходить к машине несколько раз.

Потом он ловко накрыл на стол, вскипятил чайник и заварил чай. Юля чувствовала себя званой гостьей. Чай пили из чашек с блюдцами. Тонкий фарфор, изысканный в своей белоснежной хрупкости и такой необычный в этом простом деревенском убранстве. Хотя почему необычный? Всё в этом доме говорило об особом отношении к жизни. В кажущейся, на первый взгляд, простоте скрывалась своеобразная элегантность. Это чувствовалось в вышивке орнаментов «крестиком» и со вкусом подобранной и расставленной в серванте посуде. Даже половики служили дополнением к интерьеру и в своей пёстрости усиливали цветовые решения всего дома в целом.

Павел сидел задумчивый, наверное, вспоминал то время, что провёл здесь с бабушкой.

— Красивые чашки, — прервала она затянувшееся молчание. Он сразу понял, что гостья заскучала, и начал развлекать Юлю беседой.