— Не знаю, может и станция.
— По-моему, ты мне врёшь.
— Зачем мне врать?
— Скрыть пытаешься, как сдался врагу.
— Говорю же, я не помню ничего.
— Ладно, иди в камеру, будем с тобой дальше разбираться.
Опять начались дни в камере и снова сухие пайки и вода. Хорошо, что в этот раз у меня часы на нейросети работали. Прошло пять дней и последовал новый допрос.
— Ну что, не надумал рассказать о себе, кто ты такой?
— Я уже в который раз повторяю — не помню.
— Рассказывай, откуда у тебя эта нейросеть?
— В плену поставили, сказали, что вместо повреждённой.
— Доктор сказал, что видит такую впервые. Что это за нейросеть?
— Повторяю, я не знаю, мне там такую поставили.
— За какие такие заслуги они тебе её поставили?
— Меня никто не спрашивал, хочу я её или нет. Просто установили её без моего согласия.
— Ладно, иди в камеру и подумай.
Прошла ещё неделя ожидания. Меня больше не дергали на допросы, но на второй день у меня появился напарник по камере. Звали его Нил — так он представился, когда зашёл. Я сдуру в ответ чуть не ляпнул Алекс, настолько уже привык к этому имени.
— Нил.
— Блез.
— Давно ты здесь сидишь?
— Почти две недели.
— За что сидишь?
— Сам бы хотел знать, за что меня здесь держат. А тебя за что?
— Да так, подрался немного в баре.
Посмотрел на его руки — без повреждений. Ну да, сказочник, так я и поверил, что ты подрался, и ни одной ссадины на руках. Похоже, подсадной.
— Что не поделил?
— Девушку.
— Красивая?
— Да.
— Везёт, я уже скоро забуду, как они выглядят.
— Ты вообще кто по специальности?
— Техник вроде.
— Почему вроде?
— Не помню я ничего, память потерял.
— Что, совсем ничего не помнишь?
— Только то, что было в последние месяцы.
— Что было?
— Да всё, как и тут: камера, коридор, допросная или медсекция. Выкупился из плена, а здесь то же самое.
— Да, не повезло тебе, бывает.
Отвернулся к стенке и замолчал. Мне надоел этот допрос. Хотя он несколько раз пытался продолжить разговор. Через несколько часов он ушёл. Перед выходом меня спросил:
— Может, кому что передать?
— Некому передавать.
— Как хочешь.
Он ушёл и опять потянулись дни в одиночестве. На шестой день меня снова вывели из камеры, думал, на очередной допрос. Но нет, завели в другой кабинет. Здесь большой стол, за ним сидели трое аварцев. Передо мной как обычно располагался стул, прикреплённый к полу.
— Садись, — сказала мне женщина-аварка, находившаяся справа от доктора, который меня осматривал в медцентре, сам он находился в середине стола. По голосу я её узнал, именно она меня допрашивала. Слева от доктора сидел ещё один аварец, и, похоже, он был главным во всей этой компании. Они все без знаков различия, но он был самым старшим у них по возрасту. Я сел на стул, и он начал разговор:
— Знаешь, что это?
Засветился экран на стене сбоку от меня, и появилось изображение технического дроида.
— Технический дроид, вроде.
— Модель знаешь?
— Знаю, наверное, но не помню точно.
— Это что?
Появилось изображение генератора накачки.
— Генератор накачки, вроде.
— Верно.
Картинка сменилась.
— Это что?
— Двигатель от абордажного бота.
— Понятно.
Сменилось ещё три картинки и все по технической тематике, я на все ответил.
— Что скажешь, док? — он обратился к рядом сидящему доктору.
— Повреждения сектора, отвечающего за память есть, но они не очень большие. Если бы не эта странная нейросеть, я бы мог сказать точнее.
— Что ты предлагаешь?
— Убрать её и посмотреть память, может восстановится.
— Что скажешь? — он обратился ко мне.
— Что будет после этого с нейросетью?
— Выкинем. Обратно её не будет возможности поставить, — ответил док.
— Что мне вместо неё поставите?
— Что купишь, то и поставим.
— У меня нет ни копейки, и я ещё должен кучу кредов банку. На какие креды я её куплю?
— Ещё кредит возьмёшь, какие проблемы?
— Я и так должен кучу кредов банку, а вы мне предлагаете их ещё увеличить? Я не согласен ни на какие операции, пускай всё остаётся как есть.
— Ты же без памяти останешься.
— Ну и что, я уже привык, зато работать смогу, а кому я нужен совсем без нейросети?
Док явно собирался сделать из меня подопытную свинку.
— Почему тебе её установили аратанцы? — снова обратился ко мне старший из них.
— Да откуда я могу это знать? Наверно, такие же экспериментаторы, как доктор. Дай только возможность в чужих мозгах поковыряться.
— Да, док, это он верно подметил. Подожди пока в коридоре.
Мы вместе с охранником вышли в коридор и стали ждать вердикта. Было понятно, что они сейчас решают мою судьбу. Через десять минут нас снова позвали в кабинет. Вердикт мне озвучила следователь, что меня допрашивала:
— Военная комиссия признаёт тебя, Блез Абдулаиджи, условно годным к воинской службе. На флоте теперь ты служить не можешь.
— Где я тогда должен служить?
— Получишь позже предписание о своём дальнейшем прохождении службы.
— Где мне жить и как питаться?
— Эти все вопросы задашь в финансовом отделе, а не нам. Пока вот твоя карта ФПИ.
Она положила её на стол перед собой. Охранник снял с меня наручники, после чего я подошёл и забрал её со стола.
— Пойдём провожу на выход, — обратился он ко мне.
— Пойдём.
Мы пошли на выход, но ко мне обратился Док:
