Открыл глаза — передо мной чья-то белая спина. Попробовал пошевелить руками, вроде нормально, только затекли сильно. Ноги тоже в порядке, если не считать рану на ноге. Она болела, но не кровоточила. Опустив глаза, увидел, что я, как и он, лежу на боку и смотрю на спину разумного. У него были стянуты руки за спиной, как и ноги. У меня, впрочем, тоже. Немного подняв голову, заметил, что мы в закрытом грузовике, полном разумных, все связаны и нас куда-то везли. Некоторые уже сидели, некоторые пытались развязаться, двое пробовали перегрызть стяжки на руках соседа. Тоже попытался ослабить стяжку на руках и ногах. Грузовик ехал недолго. Когда остановился, то снаружи послышались голоса и открылась дверь. Внутрь никто заходить не собирался, мало того, выход держали на прицеле четверо разумных. После чего один достал станер и начал стрелять внутрь грузовика. Я лежал у самого выхода и меня достало самым первым.
Очнулся от того, что меня били по щекам.
— Вставай, — и снова удар по лицу.
Открыл глаза.
— Ну вот, пришёл в себя. Вставай, пошли.
Попытался встать, но ноги не держали. Меня подхватили под руки и потащили по коридору. Руки у меня по-прежнему были скованы. Занесли в ближайший кабинет и посадили на стул. Передо мной стоял большой стол, а за ним сидел разумный в судейской мантии. Он посмотрел на меня и спросил:
— Как зовут?
Чуть не ляпнул Алекс Мерф, но вовремя вспомнил, кто я.
— Блез Абдулаиджи.
— Так-так, Блез, наёмничаем, значит?
У него на столе лежало моё удостоверение полицейского.
— Что за бред? Я офицер полиции, меня сюда направили для помощи местной полиции. Вон лежит моё удостоверение.
Он рассмеялся.
— Да, давно такого не слышал. Видишь ли, местной полиции не требуется помощь федералов. Мы с ними не сотрудничаем.
— Не понял, поясните, что значит «не сотрудничаем»?
— Это значит, что здесь корпоративная планета, и вы вторглись на частную территорию. Кроме того, здесь не действуют федеральные законы, только наши корпоративные. Поэтому виновен.
— В чём виновен?
— Виновен во вторжении и нападении на корпоративную собственность и убийстве корпоративных граждан.
— Это бред, я ни на кого не нападал и уж тем более никого не убивал.
— Следующий.
Зашли двое охранников и вывели меня. Теперь я уже смог идти, хотя сильно хромал. Меня поместили в большую клетку, здесь уже находилось больше десятка разумных. Все абсолютно голые. Большинство сидело на скамейках, приваренных к прутьям, некоторые ходили туда-сюда по клетке. Клетка постоянно пополнялась разумными, иногда их притаскивали охранники, но большинство сами приходили. Обычно они заносили, бросали у входа и закрывали клетку. Когда охранники набили почти полную, они начали заполнять соседнюю. Она тоже заполнилась почти полностью.
Три дня нас так держали, давали только раз в день по кубику синтетической дряни, которую едой называть неприлично. Все вокруг меня наёмники, и разговоры ходили про высадку. Никто не знал, что планета корпоративная и что нас теперь ждёт. Мне приходилось молчать в тряпочку, что я в полицейский, потому что могли придушить по-тихому. Впрочем, ко мне никто и не приставал с расспросами, кто я и откуда. Мы здесь все были в одной лодке.
На четвёртый день охранники стали по одному вызвать на выход. Когда один отказался выходить, приложили всех станером, и пока большинство было в отключке, зашли и забрали нужного им разумного. Все, кого уводили обратно, уже не возвращались. Так продолжалось два дня, в клетке осталось всего шестеро разумных вместе со мной, когда охранники назвали моё имя. Меня вырубили станером и приволокли в медсекцию. Медик сидел за столом и бросил фразу, не поворачиваясь ко мне:
— Забирайся в капсулу. Сам залезешь или тебе охранники помогут?
— Зачем?
— Проверить тебя нужно.
— У меня ранение в ногу.
Туда, похоже, попала грязь и началось заражение. Нога болела и начала опухать.
— Вижу, залезай, — сказал он, не поворачиваясь ко мне.
С трудом забрался в капсулу.
— Хочу предупредить, у меня было повреждение нейросети, и я потерял память. Другую нейросеть мне не поставить.
— Посмотрим.
Крышка закрылась.
Очнулся — сижу на стуле в какой-то маленькой комнатке. На шее рабский ошейник. Потрогал шею — пусто, нейросети не было. Это место заклеено медицинской лентой. Ногу никто не вылечил, опухоль так и осталась. В комнатке я один. Посидел на стуле, это мне надоело, и я похромал к двери. Попробовал открыть — закрыто. Как я теперь без нейросети буду? Даже дверь не откроешь, поубиваю всех, твари. Теперь планшет нужен, а денег нет, даже штанов и тех нет. Алекс, просыпайся, давно пора расставить точки над «i». Хотел ведь вырубить охранников в медцентре, но решил, что пускай вначале подлечат. Вот и подлечили тебя, болван. Придётся раненым валить отсюда.
Дверь резко открылась, я получил разряд из станера и опять отключился.
