Челнок закрутило и мы потеряли управление, плюс разгерметизация. Хорошо искин остался цел и в последний момент смог немного затормозить. В общем, мы прилично ударились о землю. От удара я потерял сознание. Не знаю, через сколько пришёл в себя, вишу на ремнях безопасности, как и все остальные. Челнок воткнулся носом в землю и стоит почти вертикально. Из него не выберешься — там, где был выход, теперь земля.
Отстегнулся и сполз вниз, я оказался самым последним на корме. Проверил лейтенанта и пилота — оба погибли. Начал проверять остальных — все, кто был в носу челнока, погибли. Искин дал данные, что остались живы семь или девять человек, извините, точно не помню. Начал отстёгивать двух девушек, они летели рядом со мной и остались живы. Спустил вниз вначале одну, потом другую.
— Что было с ними?
— У одной что-то со спиной, она была в сознании и разговаривала со мной. Вторая без сознания, у неё ранение в грудь. У них отсутствовали аптечки в скафандрах. Я достал одну из аварийного набора, вторую снял у погибшего пилота и поставил им. Полез уже за следующим раненым, как в челнок попали из танка. Меня отбросило и сильно ударило об стену. Дальше плохо помню. Меня контузило и осколок попал в ногу.
— Откуда ты узнал, что контузило?
— Скафандр сообщил и вколол мне что-то очень сильное. У меня всё долго перед глазами всё плыло. Когда подействовали препараты, открыл глаза. Смотрю — кормы теперь у челнока нет и искина тоже. В общем, все кто был на корме, тоже погибли. В челнок кто-то заглянул, проверил, затем сказал, что все погибли и исчез. Сам я ещё полежал немного и потом попытался встать.
Проверил, нашёл ещё одного живого и тоже его спустил вниз. Он оказался тяжело раненый, весь скафандр был дырах. Дальше оставил им два сухих пайка, бутылку воды и полез наверх. Помочь я им больше ничем не мог. С трудом вылез из челнока, бой уже шёл далеко в лесу, пополз от него. Дальше меня обнаружили и вырубили. Очнулся уже голый в грузовике, потом суд и рабство. На этом всё.
— Когда ты оставил челнок, трое были живы?
— Не знаю точно, все трое были без сознания, но по показаниям скафандров они в тот момент ещё были живы.
— Что можешь рассказать про мою дочь? — спросила представитель полицейского управления.
— Какая из них?
— Рассказывай про обоих, — сказала другая дама, тоже в полицейской форме.
— Что я могу про них рассказать? Мы практически не общались на корабле, я даже не знаю, как их зовут. Они там с тремя молодыми людьми вместе время проводили. В челноке обе сидели рядом со мной. Общался я только с одной, когда мы уже упали, она в сознании была, пока в нас не попали. После взрыва им должно было меньше достаться, чем мне. Они на полу лежали.
— Как думаешь, что с ними стало?
— Не знаю, могли просто добить или, как меня, в рабство продать. Ничего об их дальнейшей судьбе я не знаю. Возможно, они даже смогли выбраться самостоятельно из челнока. Хотя это сделать было совсем не просто.
— Что за молодой человек, можешь сказать? — спросила одна из женщин.
— К сожалению, я не знаю, он в скафандре был, а искина после взрыва уже не было. Как уже говорил, лично я не был ни с кем знаком, общался в основном с лейтенантом, а он погиб сразу.
— Там что, нельзя дышать без скафандра?
— Можно, но я ведь тогда этого не знал. Не представлял, что это за система и что за планета.
После моего рассказа все замолчали и каждый думал о своём. Первой нарушила это молчание дамочка в полицейской форме:
— Скажи, ты бы не хотел туда снова слетать?
— Нет.
— Давай так, ты получишь нейросеть от полицейского управления, взамен подпишешь соглашение слетать с нами туда и помочь найти наших близких.
— Нейросеть я и так потерял по вине полицейского управления и мне её должны возместить. Кроме того, лететь вам туда не советую, там не действуют никакие федеральные законы. Лучше наймите детектива там на планете, он вам прояснит судьбу ваших близких.
— Пробовали, нанимали двоих даже. Оба прислали ответ, что они погибли.
— Значит это так.
— Они не прислали никаких подробностей, если ты говоришь, что они были живы.
— Живы были, когда я покинул челнок. Что с ними случилось дальше — я не знаю, могли просто добить.
— Возможно, живы и в рабстве.
— Тоже возможно.
— Вот и нужно это выяснить.
— Лететь туда — большая глупость. Вы обратно не вернётесь. Корпорация никого не выпускает с планеты и им плевать на ваши погоны. Судья корпорации посмотрел на моё удостоверение и сказал «виновен». Хотя прекрасно знал, что меня нельзя продавать в рабство.
— Вот поэтому ты и нужен.
— Я туда не вернусь.
— Подумай хорошо, я бы на твоём месте согласилась с этим предложением, — это адвокат полицейского управления вернулась к нам.
— Я подумал. Мой ответ — нет.
— Ты думаешь, что сможешь расторгнуть контракт? Не получится. Я выяснила, нейросеть у тебя стояла неизвестная, так что получишь самый дешёвый нейролинк и дальше служить в группу спецназа.
— Вы, видимо, плохо читали мой контракт. Там написано «техник», а не «спецназ».
— В спецназе тоже служат техники.
— Лучше в спецназ, чем возвращаться обратно.
— Тебе решать.
