После неудачной операции с Гоннордом Вторым и первого столкновения с Обходчиком Макмар старался соблюдать режим полной нейтральности, чтобы не привлекать внимания. Закройщиком он зарабатывал достаточно, и не было поводов прибегать к магии. Мир принял его, город нашёл ему место, никто не мог вычислить мага-отступника в толпе обычных людей.
Он проходил мимо чужаков и мимо Охотников, выслеживающих добычу. Он ехал в одном вагоне с Обходчиком или его учениками. Он слышал эхо далёких сражений, но даже мысленно не произносил такие слова как «Фабхрарь», «Гьершаза» или «Уишта-Йетлин», то есть «Большой Дом». Зачем?
Десять лет он жил, зная, что однажды наступит подходящий момент. И тогда придётся отодвинуть закройщика и вспомнить про заговорщика. Но где-то в самой глубине души теплилась надежда, что ничего не произойдёт – и можно будет вечно ходить по студиям, болтать со швеями и курьерами, раздавать комплименты богатеньким дамочкам, а вечерами пить чай и листать журналы…
Он и не знал тогда, что хруст разрезаемой ткани будет вспоминаться как самая сладкая музыка, которая когда-либо касалась ушей!
Но всё кончилось. В доме Обходчика появилась девчонка, и, разумеется, Злата отреагировала. Макмар время от времени заглядывал в её сны, больше по привычке, чем по необходимости. Всё-таки когда-то он считался лучшим Чтецом! И Чтец внутри него не мог не заметить удобную возможность для новой операции.
Всё взаимосвязано: сначала изменения в жизни Обходчика, потом – в жизни Макмара. Впереди грандиозные перемены – надо немного подождать.
Ждать, снова ждать...
Посланница отправлена – и на её призыв откликнутся. Надо подождать...
Скоро прибудет первый Отвратень. Скоро, совсем скоро... Наверняка это будет пронырливый и хитрый Рыжий Норон – знаток плоти и великий актёр. Надо подождать… Уи-Ныряльщица – покорительница Гьершазы, способная проложить нору куда угодно и откуда угодно. Скоро будет… Хаванса – непревзойдённое оружие против любых защитных заклинаний. Ну, когда же?.. Тийда Лан Хоколос по прозвищу «Непобедимый» – проклятие Большого Дома, вечный бунтарь и безжалостный убийца. Надо ждать… Траквештрерия – хозяин Зазеркалий, способный высосать душу, пользуясь лишь каплей дождя. Надо ждать… Гранкуйен – бессмертный изгнанник, которого называют Последним Лоцманом. Надо ждать…
Ждать, ждать, ждать, ждать,ждать,ждатьждатьЖДАТЬЖДАТЬ…
– Дедушка, вам плохо? – заботливый юный голос вырвал его из забытья, и Макмар понял, что сидит, обхватив голову руками и раскачиваясь.
– Всё в порядке, – улыбнулся он. – Спасибо! Просто давление подскочило. Скоро пройдёт.
Девушка кивнула и торопливо вернулась к оставленным чемоданам.
Она чем-то напомнила ему Надю – наверное, голосом. Или глазами?
И вдруг неожиданная мысль, как удар под дых, заставила встать и торопливо покинуть зал ожидания Киевского вокзала.
Ведь можно было привести Надю к себе и оставить жить! И потом помочь ей устроиться – уговорить её парня или заставить. И продолжать быть тем, кем он был. А Надя приходила бы вечерами в гости и была бы ему как дочь.
Можно просто наслаждаться спокойной обеспеченной жизнью. И перестать ждать. И всё забыть. Что плохого?
В Большом Доме подобные симптомы остроумно называют «раком личности».
Макмар вышел из здания вокзала и пошёл, сам не понимая куда. Остановился перед ступеньками, ведущими вниз, на станцию «Киевская».
Нельзя. Его ждут в метро.
Надо на Белорусский вокзал. Жаль, денег осталось мало – не рассчитал. Можно добыть, как это делает Обходчик: заглянуть в ближайший банк и, пользуясь Слоями, взять немного из хранилища. Так просто!
Но в Слои нельзя. Там ловушки.
Отправиться к какому-нибудь другому изгнаннику, прижившемуся в Москве? Но их нет! За десять лет проклятый Обходчик переловил всех, кто сумел спрятаться в период безвластия. Выжил только Макмар – потому что не вмешивался.
Потому что не хотел светиться.
Тогда было нельзя и теперь тоже.
Любое применение магии приведёт к столкновению, а этого нельзя допустить.
Надо ждать, пока прибудут остальные. И тогда закончится всякое ожидание – для всех и навсегда.
Ожидание станет первым из того, что он уничтожит в этом мире. Ожидание и время во всех его проявлениях.
Это случилось после обеда – в половине третьего, если верить часам, подобранным на прошлой неделе. Красивые такие часы, почти целые. Правда, у них было по пятьдесят минут в часу и по сто секунд в минуте, но в остальном – нормальный измеритель времени.
Полустёртые надписи на корпусе часов могли быть китайскими или корейскими иероглифами. Или какими-то другими. Отсутствие батарейки и какого-либо другого источника энергии тоже наводило на подозрения. Понятно же, что Гьершаза собирала мусор не только с Земли!
И не только мусор: штуковина, свалившаяся сверху и с грохотом похоронившая под собой горку полезных стеклянных дисков (а ведь их можно было бы использовать вместо тарелок!), не производила впечатления бесполезной.
