Джо остановился в дверях и пристально посмотрел на нее. На что она рассчитывала? Она думает, что интересна ему, и он будет жить с ней? Он усмехнулся. У него своя жизнь и Аиша никак не вписывалась в нее. К его ногам падают первые красавицы, дочери миллиардеров, он был звездой в аристократическом бомонде, а она думает о счастливой семейной жизни с ним? Он опять усмехнулся. Хм, однако, ее слова его немного задели. Вообще-то, это он хотел сказать, чтоб она не надеялась на него, а эта глупенькая девчушка опередила его. Это что получается: эта мелкая пичуга его кинула? Джо чертыхнулся и выругался про себя.
– В моей жизни ничего не изменилось, – ответил Джо, – по исламу, возможно, ты мне и жена, но на этом точка. Между нами ничего общего.
– На это я и рассчитывала, – тихо ответила Аиша и отвела взгляд.
Джо прошел в комнату, сел в кресло и вытянул ноги. Девушка оставалась у окна.
– У тебя какая-то патологическая любовь к этому окну? – он раздраженно взглянул на нее и показал жестом, чтоб она прошла в комнату. Маленькая щупленькая девочка, которая была перед ним сейчас, с ее милым наивным личиком и миндалевидными выразительными глазами, была далека от той чумазой пленницы, которую он увидел в первый раз.
– А…, нет, – Аиша засуетилась, бросилась к письменному столу и села на стул, подальше от Джо, аккуратно сложив руки на своих коленках.
Джо поддался вперед, собрав ноги под себя и, немного жестикулируя руками начал объяснять девушке правила поведения в лагере.
– Слушай инструктаж, – строго начал Джо, – с этого момента ты живёшь в этом лагере, в этой комнате. Я покажу тебе, где находится столовая, кушать будешь там, со всеми. Сюда еду тебе больше приносить не будут. Если тебе будет что-то нужно, оставляешь записку охране, они мне передадут и тебе все купят. Все, кроме телефона и компьютера. Никакой связи с внешним миром. В лагере это запрещено. Телефоны есть только у единиц.
– Передавать охране? – переспросила удивленно Аиша.
– Да, – ответил Джо, – я не всегда бываю здесь.
– Понятно, – задумчиво ответила Аиша. В голове крутилось много вопросов, задать которые она не смела. После некоторой паузы она низко опустила голову и спросила:
– Когда я смогу увидеться со своими родными?
– Никогда, – ответил Джо, – забудь про них. Забудь все свое прошлое, своих родных и все, что связано с ними. Отныне у тебя будет другая жизнь, другой мир…
– И неизвестное будущее? – прервала его Аиша, – ты это хотел сказать? – она подняла на него опустевший взгляд.
– Правило номер один! – со злостью прочеканил Джо, – никогда не прерывай меня!
С этими словами он вскочил с места и быстро пошёл к выходу.
– Скажи мне хотя бы свое имя! – вслед крикнула Аиша.
Джо неожиданно остановился. Он стоял спиной к ней и улыбался – его невеста не знала даже, как его зовут. Не поворачиваясь к ней, он грубо рявкнул «Джо!» – и вышел из комнаты.
Аиша продолжала сидеть. «Значит, моего мужа зовут Джо». Это все, что она знала о своем замужестве. «Мы живем в лагере, непонятно каком», – размышляла Аиша, «и если запрещена связь с внешним миром, значит что-то секретное или нелегальное». Все. Больше ничего. Для Аиши эта была непонятная и неизвестная тема, и очень скудная информация.
Джо вышел из комнаты Аиши и шел в свой кабинет. Он думал о том, что Аиша не знает о нем ничего, зато он знает о ней все: 16 лет, училась в школе, готовилась поступить в ВУЗ. Младший ребенок в многодетной семье. Веселая, общительная, душа компании, любит все, что связано со спортом, но сама не могла им заниматься, так как воспитывалась в строгости, согласно национальным традициям. В размышлениях, он дошел до своего кабинета, где с головой окунулся в работу и напрочь забыл о своей новоявленной супруге.
А в это время там, далеко, на Кавказе, в своем доме, сидел Алхазур и размышлял о прошедшей 2 дня назад церемонии прошения руки его дочери. Что-то там было не так. В голове было много вопросов: почему они так упорно отказывались показать ему его дочь? Он хотел, чтобы она вышла замуж, как положено, выходя из отчего дома в свадебном платье, с соблюдением всех традиций своего народа. Но ее категорически отказывались возвращать. Может, она избита, или ранена? Может она в больнице? Он стоял на своем, он хотел видеть своего ребенка, но его требование упорно игнорировали. Да и вообще, как ее вывезли за границу, если у нее не было загранпаспорта, и российский паспорт ее лежит дома? После многочасовых упорных и жестких переговоров, на него надавили свои же старейшины рода и влиятельные в республике богословы, и ему пришлось поверить им на слово и уступить. Благо с ней поговорили по телефону, и, как ему сказали, голос дочери был бодрый, дай Бог, у нее все хорошо.
Вдруг зазвонил телефон. Номер был заграничный.
– Алло, – Алхазур ответил на звонок.
– Салам аллейкам, Алхазур! Добрый день! – ответил ему мужской голос на другом конце провода. По голосу чувствовалось, что он принадлежит благородному и культурному человеку.
– Валейкам салам, – ответил Алхазур, – я слушаю.
