На гуме полностью

– Не-не, какую скорую, осади, – стал успокаивать его Хуссейн, – эу, Марк!

– Че? – откликнулся я, словно из другой комнаты.

– У тебя все по кайфу, братан?

– По кайфу.

– По кайфу, – перевел Хуссейн охраннику.

– Все равно, скажи ему так не делать, а то нас отсюда выведут, – немного успокоившись, попросил тот.

– Базару 007, только ты не уалнауайся, – услышав просьбу, ответил я, как ни в чем не бывало поднявшись в кресле.

Между тем бит все нарастал, и, наконец, фонтаном прорвался наружу. Взбодрившийся и воодушевленный, я попросил лениво зевавшую официантку принести мне чай без лимона. Украдкой почесав жопу, она послушно поплелась к бару.

Народ тем временем начинал прибывать – медленно, но верно. Я с интересом разглядывал входивших гоблинов и отметил для себя, что, несмотря на всю вопиющую безвкусицу развернувшейся вакханалии, ощущение праздника никуда не делось, пусть теперь это был праздник избалованных школьников и разряженных ПТУшниц.

– Я Геракл, сын Яниса, – с трудом открывая глаза, прохрипел вдруг Мини, схватив Хусика за рукав, – когда я вырасту, буду делать серьезный бизнес и ты, Хуссейн, сын Абубакара, будешь работать вместе со мной.

– От души, братан, – промычал Хусик, отпив из чашки горячего чая, разгонявшего действие экстази.

Он понимал, что Гера погнал, но относился к этому с пониманием, не желая обламывать кайф ни себе, ни ему.

– Передай, сушняк, ну, – протянув руку к бутылке воды, попросил я Мини-Геру.

Тот повернулся ко мне и, отпустив Хусика, схватился за мой рукав.

– И ты, Марк, сын… – тут он запнулся, – как пахана зовут?

– Лев.

– Серьезно? – Гера искренне удивился.

– Да.

– И ты, Марк, сын Льва (правильно?), ты тоже будешь со мной работать!

– Саул, братан, – поблагодарил я за щедрый аванс и напомнил ему о своей сиюминутной потребности, – сушняк передай все-таки. По-братски.

За свою короткую историю Инфинити знавал много великих и пережил не одно эпохальное событие, но подлинным апогеем существования клуба вне всяких сомнений стал визит родственника Габи, невменяемого абрека с непроизносимым именем, в полосатых брюках и туфлях с острыми загнутыми носами, растущими, когда он врет, подобно ослиным ушам Маленького Мука. Из-под расстегнутой до пупа рубашки торчал крупной вязи черный свитер при ближайшем рассмотрении оказавшийся колтуном блестящих смоляных волос. Общался сей персонаж исключительно междометиями вроде «аууооу!» и «эээууааа!». С этим битническим святым мне довелось провести вместе около четверти часа. Заглянув в зал, где располагались сцена и танцпол, мы с Хусиком сделали круг почета и направились было к выходу, но в дверях столкнулись с ним лицом к лицу. Жестом попросив внимания, он обнял нас за плечи и стал брызгать слюной изрыгая бессвязный рев, из которого я понял лишь два слова «тёлька» и «оу нахуй». Не успели мы кивнуть, как с трепетом осознали, на что подписались. Страстно желая общения с прекрасным полом, но, не имея даже минимального словарного запаса, родственник Габи просто преграждал проходящим мимо «тёлькам» путь, подняв вверх руки и выкрикивая «у! у! у!». При этом он крепко сжимал наши ладони в своих, так что мы с Хусиком, переглянувшись, не нашли ничего лучше, как последовать его примеру. «У! у! у!» слышали с трех сторон несчастные грязнухи, когда три нерусских парня зажимали их в кольцо и беспощадно лапали за едва прикрытые округлости. Пропустив через себя все тридцать присутствовавших в клубе грязнух, мы с Хусиком разыскали Геру и поспешили покинуть здание.

Той же ночью мы побывали загородом на дне рожденья Гериного знакомого. Явившись без подарка, Гера, как позже выяснилось, прошелся по спальням и украл три или четыре мобильных телефона у спящих захмелевших гостей. Возвращаясь в предрассветные часы в Москву, мы проезжали мимо завода, к которому вереницей тянулись замерзшие полусонные рабочие.

– Тихо-тихо, притормози один раз, – попросил Мини-Гера водителя и, высунув голову в окно, весело закричал, – ЭУ! БИЧИ, БЛЯ!

Рабочие даже не повернулись в его сторону. Однако, оставив «бичей» позади, черным пятном в боковом зеркале, Гера с негодованием обнаружил, что сломался стеклоподъемник. Произошло это, когда мы находились за двадцать километров от города, в то время как на улице стояла минусовая температура. «Есть Бог на небе» – подумал я и поплотнее затянул на шее шарф. Домой мы ехали словно в санях – с ветерком, закутавшись в куртки.

9

Настроение было приподнятое. Скурив в туалете точку гашиша, я направился в сторону деканата – забрать для военкомата какую-то справку. Пара уже началась и на сачке второго гума было безлюдно, лишь сатанист-первокурсник цветочным горшком сидел на подоконнике, потягивая через трубочку вишневый нектар. Мои шаги эхом отзывались в тишине огромного светлого холла с высокими окнами – им вторил гулкий топот каблуков дерзких туфлей безымянного абрека с эконом-фака, вышедшего мне навстречу с противоположной стороны.

– Братское сердце! – пожал я его мохнатую руку, когда мы поравнялись где-то на середине, – как сам? Как на хате?