Зайдя в подъезд вместе с разносчиком пиццы и бодро взбежав по темной лестнице на второй этаж, я позвонил в дверь. Стены межквартирного холла были выкрашены в противный зеленый цвет, не то как в больнице, не то как в военкомате; побелка на потолках явно давно не обновлялась, а на пол, выложенный стремной плиткой неопределенного от грязи цвета, падали рыжие лучи жужжавшей на последнем издыхании лампочки Ильича. Прошло около минуты прежде чем замок наконец щелкнул, дверь распахнулась и передо мной предстала Света – вальяжная телочка в толстом бледно-розовом халате с капюшоном и длинными, закрывающими ладони, рукавами – у нее были красивые темно-русые волосы, сливавшиеся с мягкими чертами загорелого лица и матовыми локонами спадавшие на роскошную грудь третьего или четвертого размера. Меня приводило в восторг, что у такой высокой и при этом не полной телочки выросли такие. Открыв дверь, она со снисходительной улыбкой ответила на мое приветствие и поднесла к пухлым губам дымившуюся кружку с чаем.
– Марина-то дома? – поинтересовался я, переводя бесстыдный задорный взгляд с ее лица на вырез халата и обратно.
– Дома, – кивнула она, расслабленно глядя на меня своими томными полузакрытыми глазами.
Сделав глоток, она грациозно оперлась о дверной косяк и позволила мне войти. Наше общение обычно ограничивалось пресловутым «привет, как дела», но я знал, что она была нормальным типом. Думаю, в глубине души я ей тоже нравился.
Едва успев разуться и сквозь длинный узкий коридор бывшей коммунальной квартиры пройти на кухню, я был вновь остановлен – на этот раз Юлей, тощей загорелой телочкой, с крепкой, как баскетбольный мяч, задницей, аппетитно выдававшейся из ее плоской мальчишеской фигуры. У нее были кудрявые светлые волосы, наполеоновские планы и развеселый нрав – она вечно разгуливала по дому в трусах и, запивая икоту редбуллом, гоготала словно бравый солдат Швейк. «Юлькин!» – раскинул я руки, приглашая ее обняться. Неловко ойкнув, она хотела было прикрыть свои плоские сиськи ладонью, но, видимо, махнув на это мысленно рукой, таки обняла меня, прежде чем юркнуть в свою комнату. Пройдя между двумя рядами крашенных белой масляной краской деревянных дверей, я свернул на кухню. Там мутились еще две – Настя и Марина. Колдовавшая над кастрюлей супа Настя, породистая дородная блондинка с голубыми глазами и по-детски наивным выражением лица, на котором можно было нарисовать все, что угодно, приветливо улыбнулась мне, обнажив крупные белые зубы. Если бы меня попросили придумать для нее прозвище, я сходу ответил бы Тело – и это тело ничем бы не уступило Эль Макферсон. У второй – Марины, сидевшей на табуретке и красившей на ногах ногти, были прямые черные волосы, темные ничего не выражавшие глаза, фарфоровая белая кожа и маленькие вздорная грудь. Она почему-то считала меня своим бойфрендом – не смотря на то, что за пределами этой квартиры мы виделись всего пару раз. А я не спешил разубеждать ее и периодически заявлялся в гости, привозя с собой друзей и водку с редбуллом.
Когда мы только познакомились, я сразу запал на Марину, без раздумий предпочтя ее трем другим подругам, но с каждым днем все больше удивлялся своему выбору.
Даже без каблуков Марина была выше меня – пусть и всего на пару сантиметров, но в постели мне всякий раз приходилось выкладываться, чтобы заставить ее кричать. Каждую ночь я сжигал пару килограммов веса, а пресс и вовсе перестал качать за ненадобностью. Впрочем, это была единственная цена, которую я платил за ее расположение.
– Как ты, бэбэ? – спросил я, смачно поцеловав ее в раздутые губищи.
– Проснулась недавно. Ты как? Куда пропал опять?
– Дела были, а так все отлично – я без пяти минут миллионер, – ответил я очень серьезно и обратился к Насте, – когда будет готов твой суп? Я бы его тоже поел.
– Это не суп, это креветки, – рассмеялась она, – но я тебя так или иначе накормлю.
– Я думал это рыбный минестроне, – произнес я с идиотской артикуляцией и улыбнулся.
Расположившись на широком подоконнике я стал развлекать телочек дурацкими историями. Я всегда либо зависал на нем, либо валялся на полу – в зависимости от состояния.
Отужинав, мы продолжали торчать на кухне, пили, разговаривали, играли в карты. Так пролетело несколько часов. Я был очаровательно пьян и занимал собою добрую половину эфира. Когда на часах пробило три, Марина встала из-за стола и, бросив на меня загадочный взгляд, ушла в свою спальню. Я сделал вид, что ничего не заметил, но допив очередную порцию намешанного Юлей адского пойла, сказал, что иду в туалет. Сам же отправился следом за Мариной с твердым намерением задать ей жару.
– Щас напополам разорву! Неделю ходить не сможет, – раззадоривал я себя, пробираясь через коридор. Войдя в комнату, я стал вслепую пробираться к постели, пытаясь нащупать в темноте тощее тело своей подруги. А нащупав, понял, что взял на себя больше, чем смогу унести. Все закончилось полным фиаско – потыкавшись вялым членом в жерново ее пышущей жаром задницы, я просто рубанулся.
