— Вполне вероятно, что виделись раньше, — он помолчал немного, а потом щёлкнул чем-то. Я присмотрелась, но, увы, кроме блеска металла ничего не увидела. Поняла только мгновением позже, когда предмет высек искру. Зажигалка. — Почему ты не со всеми?
Плотнее укуталась в куртку, когда задул холодный ветер.
— Слишком шумно. А ты? Вышел покурить? — но куртка не пахла сигаретами.
Парень поднял зажигалку и тихо хмыкнул.
— Давно уже бросил. Привычка мучить железяку осталась.
— Зачем ты носишь её с собой, если бросил? — такое поведение казалось мне нелогичным. Будто он только и ждёт повода, чтобы закурить.
— Это подарок.
Он замолчал, и это молчание не было гнетущим. Нахлынуло спокойствие, умиротворение. Будто все проблемы разом растворились, будто не было вкуса горечи предательства ещё пять минут назад. Не знаю почему, но рядом с этим парнем сидеть было… приятно? Он приятно пах, приятно говорил, приятно молчал.
По небу медленно плыли облака, подсвеченные луной, а холодный воздух позволял надышаться этим странным вечером. Мы просидели в тишине минут пять, может десять, пока не раздался его приглушенный маской голос.
— Стоит вернутся. Холодно.
Я повернулась и посмотрела на его тонкую футболку. Парень не дрожал, но всё равно я понимала, что так недолго стать виновницей его простуды.
— Прости, я совсем не подумала, — стянула с плеч куртку, но это вызвало у него лишь приглушенный смех. — Что? Почему ты смеёшься?
— Я сказал, что нужно вернутся, потому что ты простынешь, а не потому что мне холодно.
Сумасшедший.
Морда Венома была такой жуткой, что это вызывало во мне неопределённые волнения. Стоило только посмотреть в эту зубастую пасть, как сердце ускоряло свой ритм. Пожалуй, он прав. Да и Светка, наверное, потеряла уже. Я поднялась с лавочки и всё же протянула куртку, решив ещё и представиться.
— Меня зовут Нюта.
— Аня, — кивнул Веном. — Я вспомнил. С макияжем тебя трудно узнать. Я Стас, — он взял свою куртку и вместо того, чтобы одеть её, снова накинул мне на плечи. — В доме отдашь.
Встал напротив, позволяя снова рассмотреть жуткую маску. Сердце стучало в груди чуть быстрее обычного, а воздух будто завяз и потяжелел. Луна спряталась за плотным облаком, укрывая нас тьмой и…
— Ты очень красивая даже с этим жутким макияжем, Аня.
А в следующий миг, я слышу, шорох снимаемой маски. Свет, падающий из окон дома, не доставал до нас и это, пожалуй, стало тем единственным фактором, который позволил случится тому, что случилось.
Мои губы накрыло теплом и пряной нежностью. Не было напора, просто кое-кто решил подарить мне немного ласки холодной октябрьской ночью. И это было волнительно. Настолько волнительно, что я боялась сделать лишний вдох, чтобы не спугнуть момент.
10
***
Голос, как мёд. Нежная музыка для ушей. Слышал бы раньше, точно бы с ума сошел. Как сейчас начинаю заходится во внутренних метаниях.
Белая, как снег и в чёрном платье ведьмы. Всё та же кукла с огромными глазами, но под толстым слоем макияжа и в дурацких линзах, скрывающих два сердца океана. Тихая, спокойная, уютная в молчании. Чёрт, кукла, тебе жутко не повезло меня встретить, потому что меня всё ещё ломает по тебе. Думал, что справился со своим чёртовым недугом. Переборол и забыл. Надо же тебе было явится сюда, а?
Теперь всё заново, если отпущу. Но отпущу ли?
Обворожительный смех и эта наивность, что плещет через край в каждом слове и жесте. Как ребёнок, ей богу. Но я точно знаю, что тебе уже далеко не семнадцать. Как тебя ещё не съели в этом обществе с такими друзьями, как наркокурьерша Саша Толмачёва? Сколько у тебя таких друзей, от которых нужно поберечься?
Выдыхаю, стискивая холодный металл зажигалки. Деть бы куда-нибудь руки, которые хочется к тебе протянуть и сжать в своих медвежьих объятиях. Как в тот день, когда нас накрыло взрывной волной. Только стиснуть крепче, а потом позволить пальцам бродить по твоему телу, чувствовать его мягкость и плавность черт.
— Стоит вернуться. Холодно, — говорю, понимая, что ещё немного и я точно тебя напугаю.
Смеюсь, когда извиняешься. Кто бы мог подумать, что ты такая чуткая и заботливая? Даже называя своё имя, кажется, что в первую очередь думаешь не о себе, а о собеседнике, потому что так проще запомнить. Ну кто в здравом уме, такую девушку будет звать Нютой? Очень нежно, не спорю, но Аня или Анна звучит куда лучше и естественней. Именно об этом думаю, называя своё имя, и снова накидываю свою куртку на хрупкие плечи. От мысли, что она пропитается твоим запахом едет крыша. Чёрт, давненько со мной такого не было. А ты всё смотришь своими огромными глазами, даже не представляя, какие чувства во мне вызывает этот беззащитный взгляд.
Он словно включает во мне все инстинкты. Чувствую себя пещерным человеком, желая утащить желанную женщину в свою берлогу и согревать собственным телом в мехах убитых животных.
