Рисунки автора.
Майор, вникнув в суть заявления, даже не улыбнулся.
В изоляторе человек с умственными отклонениями всегда является объектом развлечения сокамерников. Именно поэтому в очередной раз четырежды судимый подследственный Романов продиктовал «первоходу» Егоркину текст заявления, и камера стала ждать реакции администрации.
Каждодневные заявления и жалобы, написанные Васей Егоркиным под диктовку резвящихся арестантов, начали доставать кума (оперативный работник в спецучреждениях) ИВС, который временно исполнял обязанности начальника изолятора, по случаю увольнения последнего на пенсию.
Вася Егоркин месяц назад изнасиловал на железнодорожных путях семидесятилетнюю женщину, собиравшую уголь. Глядишь и не подала бы, довольная случаем, пожилая покорительница Советского Севера заявления, если бы пьяный Вася не отобрал у нее напоследок ведро с углем.
Он представился начальником станции и после полового акта заявил обезумевшей от «счастья» даме: «На перший раз, бабка, я тебя просто снасильничал! А еще раз на путях поймаю, получишь по морде!» – с этими словами «сексуальный маньяк» скрылся с ведром в темноте, а женщина, обидевшись больше за «бабку» и за отобранное имущество, чем за насилие, поплелась в милицию…
«Яка я бабка? Я ашо ничаго! Я можа камасютру наизусть знаю, а ён бабка! Ишь, паршивец!» – возмущалась она, «рисуя» под диктовку участкового заявление в прокуратуру.
Так и пошел по делу Василий двумя эпизодами: изнасилование и грабеж.
В камере ему за неравный половой союз, естественно, «предъявлять» не стали, но Васёк навсегда стал всеобщим посмешищем.
Арестованный Егоркин жаловался на ГКЧП, на директора МПС, требовал и категорически настаивал выплатить денежную компенсацию за его необоснованное содержание в изоляторе. Он по поводу и без повода долбился в робот (двери камеры) и требовал, чтобы ему сообщили исходящий номер очередной жалобы.
Обитателей подвала лихорадило от удовольствия. Отвернувшись в угол, сокамерники глушили ладошками вырывающийся смех. И только объект общего внимания, по случаю официального диагноза «вяло текущая шизофрения», твердо верил в искренность написанного.
В кабинет начальника ИВС зашел Юрка – командир конвойного взвода, молодой, подающий надежды старший лейтенант.
Майор молча протянул ему кусок бумаги, на котором был виден каллиграфический почерк придурка.
– Будем давать официальный ответ, – объявил, надевая очки, Барсуков.
– Кому? Этому гусагону? – искренне удивился Юрик.
– Зови Зину, пусть садится за машинку, я продиктую, – изрек, распечатывая пачку сигарет, кум.
Зина, единственная женщина в конвойном отделении, не замечая черного юмора своего начальника, молча уселась за машинку и стала ждать, когда майор соберется с мыслями…
Господину Егоркину В. Г.
Копия:
1. Госдума РФ.
2. МПС.
Продиктовал кум, крутясь на стуле…
Зина застучала клавишами…
Юрик, слушая вполуха, заполнял журнал плана работ на сутки…
