— Алина? Ты еще на связи или пропала куда-то? — подполковник просек ее состояние и на расстоянии.
— На связи, Николай Андреевич, — ответила чуть заторможено, вязко языком ворочая, словно напилась.
— Так, понял. Не буду ходить вокруг да около, у меня к тебе дело, Алина, — решительно заявил начальник, чуть повысив голос. Видно, чтоб точно ее вниманием завладеть.
— Слушаю? — невольно дрогнули губы, еще не улыбка, но хоть что-то.
— Тут с тобой один человек познакомиться хочет. СБУ-шник. Гутник Олег, мой давний знакомый, не стану скрывать. Это он руководил операцией по задержанию всех, кто причастен к… Ну ты поняла.
— А я-то ему теперь зачем? — не разобралась Алина. Даже поднялась, села на траве, только теперь осознав, что спина околела. Да и вся она…
— Дело у него к тебе есть. Мне говорить не хочет, — подполковник ехидно хмыкнул. — Но я же не старый дурак, хоть они меня списать и собираются. Спорить могу, что будет пытаться тебя уговорить к ним перейти, продолжить обучение. Зря тебя мы нахваливали. Олег такое не упускает. Да и предложение у него к тебе не простое, так сказать, с хорошими бонусами…
— Не хочу я с ними работать! — аж завибрировало внутри, голос гневом отдавать начал. Вспылила!.. Так вот чем ее сейчас пронять можно: обидой и гневом.
Понятия не имела, кто там и что про нее рассказывал, но… Одна мысль, что именно этот Гутник руководил операцией, в которой Дред погиб, — и ей захотелось с ним встретиться вовсе не для того, чтобы поговорить! Полыхнуло в груди, ударив в голову каким-то неконтролируемым, отсчитывающим удары пульса бешенством!
Кто бы мог подумать, что она настолько кровожадная!
— Вот и замечательно! — тут же с воодушевлением и гордостью подхватил ноту Николай Андреевич, по-своему истолковав. — Я сразу так и сказал! И нечего моих лучших людей переманивать! Нам с тобой еще отделение восстанавливать и реформу продолжать внедрять, верно, Аля? — уже по-доброму, по-отечески, считай, произнес подполковник. И показалось, что ему легче стало после ее ответа.
А у нее внезапно все дрогнуло, оборвавшись внутри от этого обращения. И… глаза обожгло, сдавив грудь. Впервые за все эти дни ощутила, как на ресницы слезы набежали. Одинокая влажная капля скатилась из уголка глаза на щеку, холодя и без того замерзшую кожу…
— И, вообще, чего нам в отпусках расхолаживаться, да, Алина? Куча работы! Ты как насчет того, чтобы завтра уже и начать, а? — кажется, не одну ее на принудительный отдых отправили.
И, похоже, подполковник от этого отпуска выть начал. Вот и решил идти ва-банк.
— Нам там новых сотрудников распределили, надо новичков в курс дела ввести, вернуть отделению доброе имя… Вагон работы, как считаешь? А мне ж на кого еще рассчитывать, как не на тебя? Не подведешь старика, я знаю. И потом, у меня для тебя, может, тоже бонусы есть, — приступил к лести Николай Андреевич, видимо, — и не хуже Гутниковских, между прочим. И на обучение мы тебя тоже отправим, разовьем таланты. Самим нужны такие бриллианты, — добавил ворчливо, однозначно, не простив знакомому попытку сотрудников у него переманить.
Ну как тут отказать?
Непроизвольно вновь губы дрогнули, чуть поднялись уголки. И слеза высохла, иссушенная ветром.
Нет, не забылось абсолютно ничего. И боль ни на йоту меньше не стала… Грудь разрывало изнутри.
Но, вдруг, это как раз лучший метод вырваться из глухой пелены боли, о которой и сказать никому не может?.. Если и не вернется к прежней жизни, то хоть чем-то дни наполнит, а не будет бессмысленно лежать на земле… Жестоко в очередной раз заставлять нервничать родителей.
Хотя те были против и ее возвращения в полицию. Очень решительно отговаривали, умоляли, плакали… Отец, и тот скупую слезу уронил. И пытались посулами заманить вернуться к экономической деятельности. Должность хорошую обещали, папа и сейчас имел влияние, да и у нее репутация осталась…
Но Алина и представить не могла уже, чтобы куда-то из полиции уйти. Это ее было. И потом… Наверное, оставаясь в этом всем, она себя ближе к Дреду ощущала, как бы странно это ни звучало.
— Хорошо, Николай Андреевич. Я уже иду собирать вещи, выеду сегодня. Если можете, помогите мне с квартирой, хоть на первое время, чтобы не в участке завтра ночевать осталась, — поднявшись с земли окончательно, попросила начальника.
— Вот и прекрасно! А я уже тебе и билеты на поезд взял. Сейчас сброшу на мейл. До пяти успей, будь добра, — хитрый лис. Не сомневался, что уговорит ее, выходит. — И с жильем решим, не беспокойся, — тут же пообещал.
А ей это все же какого-то воодушевления придало.
— Успею, — согласилась.
И сбросила вызов. Знала, что Николай Андреевич не обидится. Да и потом… Походило на то, что начальник примерно ее состояние понимал, так что… Главное сейчас быстро до работы добраться, а там… Поразительно, как сильно человек, с которым не больше двух недель суммарно знаком был, меньше даже, может на твою жизнь повлиять! Пробраться в суть, душу переплавить, оставив вечный, неизгладимый след… И оглушающую боль от пустоты после.
