Приставив зачинщиков недавней драки к плите и разделочной доске (чтобы не скучали), Амелия потащила двух отчаянно упирающихся особ в специальную комнату для примерок.
Над длинной вешалкой с платьями всех фасонов и расцветок в латунной оправе тихо гудела калильная лампа.
— Ого! — замирая от восторга, проговорила Теора.
— Вот тебе и «ого», — сказала Амелия и повесила обеим на плечи по лёгкой собольей шубке. — Отдаю безвозмездно. Вместе с платьями и сапогами.
Ее щедрость объяснялась довольно просто: платья, шубки и сапоги уже некуда было пихать.
На фабриках обуви чего только ни изготовят. Но последний подарок Амелии превзошел все самые смелые ожидания. Пелагея никак не могла предположить, что однажды встанет на шпильки да еще и пройдётся на них до ближайшего угла, чтобы потом бесславно повергнуться к стопам одного из своих новоиспеченных поклонников.
— Закуски с коктейлями готовы, — подавив смешок, сообщил тот. И поймал Теору, пространство вокруг которой вдруг зашлось в бешеной круговерти. Нет, она вовсе не набрела на портал между мирами. И ее не стало затягивать в воронку иного измерения. Имело место рядовое крушение надежд Амелии на то, чтобы привести этих двух барышень из леса в подобающий вид.
— Вот где настоящие капканы! — прокряхтела Пелагея, стягивая с себя лакированные сапоги на дюймовой шпильке. — Да ни за какие коврижки!..
Заодно она избавилась от собольей шубы, сообщив, что ей жалко зверушек.
— Так ведь зверушки уже мёртвые.
Неуверенный довод Амелии был категорически отклонен:
— Мёртвые — не мёртвые, а отмщения жаждут.
У Пелагеи стало одним воздыхателем меньше. Он поставил Теору на ноги, украдкой покрутил пальцем у виска и скрылся за дверной створкой. Амелия шумно вздохнула.
На вечеринке под бряцающий аккомпанемент громоздкой машины-оркестриона Пелагея нагородила еще с три короба несуразностей, вынуждая хозяйку краснеть и глупо улыбаться. А Теора, малость захмелев от коктейлей, самозабвенно несла чепуху и предлагала занести остальным.
Может, именно поэтому их с Пелагеей отправили в комнату со шкафом, едва хронометр натужно пробил полночь.
Кроме шкафа в комнате имелась широченная двуспальная кровать с балдахином, нежно-розовыми простынями и одеялом в цветочек. Теора рухнула на одеяло в своем новом атласном платье и помассировала виски.
— Ой, нехорошо мне.
— Мне тоже нехорошо, — сказала Пелагея. Пускаясь во все тяжкие, она упустила из виду, что перед уходом нужно связать обережную нить. При мысли о нити ей как-то сразу поплохело. Вдруг Мерда задумает пробраться в дом именно сегодня ночью? А хранительницу очага носит невесть где.
Хотя есть ведь кот Обормот. И человек-клён. Главное, чтобы они сумели друг с другом договориться. Но если Киприан в благородном порыве защитить Юлиану прорастёт сквозь половицы, прибить его будет мало.
Размышляя в столь безрадостном ключе, Пелагея улеглась на кровать рядом с Теорой. И тут из угла, где стоял шкаф, донеслось леденящее кровь бормотание. Защёлкали замки, за створками начали гулко перекатываться какие-то шары. А на декоративной подушке с рюшами материализовался ключ. Тяжелый, из потемневшей бронзы, с головкой в виде символа бесконечности и зловещей зазубренной бородкой.
Теора встрепенулась, сгребая одеяло в кулак.
— Что это такое?
— Игнорируй, — посоветовала Пелагея. — Тогда, быть может, перестанет. И кстати, как поживает Незримый? Заигрались мы в независимость. О защитнике твоём совсем запамятовали.
— Эремиор? — вспыхнула та.
Тень шевельнулась у изножья, силясь придать себе объём. Но в рассеянном свете потолочной лампы без дополнительного источника энергии дела с перевоплощением обстояли туго.
— Так вот, каково его истинное имя! — воскликнул «источник энергии» и, приподнявшись на локтях, тряхнул волнами кучеряшек.
— А что, бывают ложные? — спросила Теора, старательно не замечая выкрутасов шкафа.
— Еще как бывают. В средних мирах, куда ни кинь, имена сплошь ложные. К примеру, Грандиоз. Думаешь, его с пелёнок так назвали? Я вот сомневаюсь. Ложным именем прикрываются, как маской на карнавале. Чтобы скрыть постыдные дела. Или наоборот, избежать славы после великого подвига. А иногда люди выдумывают себе идеальную жизнь, примеряя ее вместе с новым именем. Правда, с жизнями потом выходит путаница. Давным-давно у меня их было девять. Сейчас всего две. Но что-то я с тобой заболталась.
Теора как раз собиралась спросить, что двигало Пелагеей, когда она примеряла жизни: любопытство, желание утаить постыдные делишки или сбежать от славы? Но её отвлёк шкаф. На сей раз он разошелся не на шутку. Вместо того чтобы тихо и покорно нести бремя, уготованное ему столяром, он присоединил к своей устрашающей какофонии разудалую пляску, из-за чего сердце у Теоры начало сбиваться с ритма.
— Наверное, тот самый монстр из бездны. Помнишь, он еще под решёткой буянил? — еле слышно проговорила Пелагея и потянулась к ключу.
— Ты что, открыть хочешь?
— Ага. Надо бы поговорить с ним по душам.
С чего она взяла, что монстр именно тот самый?
