— Не горюй, дорогая, — сказала она Теоре. — Где-то у меня был прочный поддон. Ага, вот он! В бочке наше варенье прекрасно переждет суровые времена.
— Как же нехорошо вышло, — сокрушалась Теора. — Видно, я, и правда, ни на что не гожусь.
— Глупостей не говори, — без зла сказала Пелагея. — Просто ты еще не нашла себя.
— А ты нашла?
— О! — Пелагея заулыбалась, припомнив, сколько на ее долю выпало приключений. — Мне пришлось пробороздить Глубокое море, спуститься на дно колодца, пережить великую сушь и не раз пройти стену насквозь, прежде я смогла хоть капельку приблизиться к своему истинному призванию. Не так-то это легко.
— Но ведь я из верхних миров, — с грустью возразила Теора. — И правила там другие.
— Сейчас ты здесь, — гулко донесся из бочки голос Пелагеи. Она забралась туда по пояс, решив основательно почистить стенки изнутри. — Тебе будет удобней, если станешь следовать здешним правилам. Это как с воздухом и пирогами. Часть ваших правил в средних мирах попросту не работает. Скажи, разве я не права?
— Права.
Теора вздохнула уже с меньшей обреченностью, взяла мочалку и принялась чистить бочку снаружи.
Покончив со стиркой занавесок, Марта вспомнила, что ей приснилось сегодня ночью, и двинулась на кухню, где Пелагея с Теорой потчевали Пересвета чаем и яблочным вареньем. Пересвет, как всегда, был весел и беззаботен. Громко рассказывал историю про какие-то отвалившиеся буквы, хохотал. Марта напустила на себя строгость, расправила складки на черном переднике, смахнула капли с носков черных туфель и вошла на кухню, как карающая богиня.
— Ну, к чему такая похоронная мина! — крикнул Пересвет. — Я половину книги написал! Хоть бы порадовалась за меня.
Марта сделала вид, будто его не существует, повернулась к Пелагее и доверительно поинтересовалась, к чему снятся улитки.
— Улитки?! — на восходящих тонах переспросил Пересвет и зашелся невыносимым смехом. — Ой, у-улитки! А-ха-ха-ха! Умора!
Марта с ненавистью зыркнула на него, мечтая лишь о том, чтобы он испарился на месте. Но Пересвет и не подумал испаряться. Поэтому, не дождавшись истолкования сна, она выбежала вон, словно ее только что смертельно оскорбили. Находиться с Пересветом в одном пространстве было выше ее сил.
Долго скрывать от Рины, ради чего ее перевели в верхние покои, не удалось. Болтливые горничные шушукались на каждом углу, как только выпадала возможность. Долгое время Рине разрешалось свободно ходить по особняку. И она бы с радостью сбежала снова, если бы не ужасная слабость, которая после болезни никак не проходила. Сначала, благодаря чистой случайности, Рина узнала, что ее тайком пичкают таблетками, от которых возникает головокружение, и снотворным, из-за которого она проводит в постели без малого полдня. Затем ей открылась страшная правда о намерениях Грандиоза относительно ее дальнейшей участи. Он велел слугам заботиться о Рине лишь затем, чтобы та имела «товарный вид», когда придет время знакомиться с будущим женихом. Грандиоз решил обменять ее на дополнительную власть, как какую-нибудь вещь.
— До чего же гадко! — в сердцах проговорила Рина, падая от бессилия на кровать. Видно, в воде, которую она выпила после завтрака, опять было что-то намешано.
К ужину она открыла глаза, как ни в чем не бывало. Слабость прошла до следующего приема снотворных. Но на сей раз напиток, который ей подадут, будет выплеснут в камин.
«Как будто она не знает, кто Грандиоз на самом деле!» — эхом звучало в голове. Память выдавала обрывки фраз, которые Рина слышала от горничных: «Чтят в соседних странах», «В его руках сосредоточена власть», «Деньги правят миром». А еще очень подозрительная фраза, которую случайно обронил сам Грандиоз: «Усилить влияние и обрести крепкого союзника». Ну не король же он, в самом деле?!
«Правитель, о котором никто не знает, — замерев, подумала Рина. — Не он ли сверг предыдущего короля? Надо притворяться, что я ни о чем не догадалась, иначе мне точно конец».
Она прокралась от комнаты к балюстраде третьего этажа, на цыпочках спустилась по лестнице и притаилась за колонной. Грандиоз — неестественно любезный и услужливый — благоухал духами до того нестерпимо, что казалось, будто он впопыхах вылил на себя весь флакон. Он принимал посетителя. Причем, судя по ужимкам Грандиоза, посетитель был из знатного рода. Вокруг него плясали и всячески старались угодить. Рина подглядела, что стол, за которым он восседает, усыпан всевозможными яствами, а стулья рядом с гостем завалены шелками и кашемиром.
Наконец Рине удалось расслышать слова:
— Она у нас кроткая, послушная, да к тому же еще и красавица. Скоро сами убедитесь. Не девушка — истинное сокровище!
Так и есть. Самая настоящая сделка. Дочь, пускай и не родная, в обмен на могущественного сторонника. Если всё пойдет как по писаному, Грандиоз убьет одним махом двух зайцев: свидетельница его обмана навсегда покинет страну, а ему достанутся сплошные преимущества от союза с богатой державой.
