Забрызганная соком рябины, в дверную щёлку боязливо поглядывала Пелагея. Несмотря на то, что привести поддельную арнию в божеский вид было велено Теоре и Марте, с птицей полночи провозилась она. Теора так крепко спала, словно напилась хмельного отвара. А от Марты за версту разило глухим отчаяньем. В таком состоянии ее лучше всего было не трогать.
— Странно, что Киприана еще нет, — пробормотала Пелагея, затворяя дверь. Снаружи громко распинался какой-то старик. На него таращились, как на пророка. Его речи наконец-то приобрели желанный вес, заряд и направление. Толпа жадно ловила каждый его жест и слово. А потом смотрела на растерзанную на крыльце арнию и еще больше убеждалась в том, что старик не врёт.
— Эх, а всё-таки хороша из меня рукодельница, — похвалила себя Пелагея. — Арния как живая. Вернее, как мёртвая. Но куда же запропастился Киприан?
К ней просеменил сонный лохматый Кекс и потянул зубами за край юбки.
— Юлиану не видела? — спросил он. — Да и Пирог куда-то делся. Они что, без меня в шпионский поход отправились?
— Хотела бы я знать…
Обстановка за порогом накалялась. Если сперва Пелагею просто поливали грязью и перечисляли все ее преступления (к коим она, разумеется, была непричастна), то теперь толпа распалилась, дошла до предела и требовала ее головы. Горожане даже лозунг сочинили. Лозунг так себе. Могли бы что и пооригинальней придумать.
— Ведьму на костер! Ведьму на костер! — без остановки кричали они.
Рина подошла к двери, стукнула кулаком по смолистой древесине.
— Право слово, дикари какие-то! — возмутилась она. — Ведь и ворваться могут.
— Не ворвутся, — устало произнесла Пелагея. — Защитная нить делает своё дело. Так что враг не пройдет.
В воображении у нее неожиданно всплыл образ Юлианы. Влить бы в это пресное утро немного ее иронии и шальной отваги!
«Почему сразу ведьма?! — сказала бы Юлиана. — Уж скорее, коварная браконьерша. А в нашем обществе браконьеров любят и уважают».
Дед тем временем разошелся. Физиономия багровая, козлиная бородка дрожит, возгласы сотрясают воздух.
— Кажется, он только что призвал народ пойти в наступление, облить дом керосином и спалить, чтобы даже косточек от ведьмы не осталось, — передала из кухни Марта. — Бьюсь об заклад, они собираются зажарить нас, как цыплят в печи! — с нездоровым воодушевлением добавила она.
Судя по всему, народ оратора поддержал. Дюжина молодцев отделилась от толпы и ринулась в лес — кто за керосином, припрятанным в кустах, кто за хворостом (хотя где среди этой промокшей осени наберешь сушняка?).
— Все старания коту под хвост, — горестно заключила Рина. И тут за бисерной занавеской появилась пунцовая Теора.
— Сюда, быстрей! Глядите, что творится! — вскричала она.
Пересвет не мог понять, отчего Киприан тянет резину. Согласно плану, ему следовало уже давно швырнуть в толпу птицу-подделку и устыдить клеветника. Парень искал глазами человека в пурпурных одеяниях, но того нигде не было.
— Она крадёт нашу радость, убивает наших прекрасных арний и отнимает солнечный свет! — вещал Яровед в громкоговоритель. От его крика закладывало уши, и хотелось приложить деятеля по башке чем-нибудь увесистым.
— Умолкни уже, — процедил Пересвет.
— Записывай, — прошипела Василиса и пихнула его локтем под ребра. За главного в «Южном ветре» она оставила братца, а сама отправилась с Пересветом, приговаривая, что проследит и что репортаж должен выйти образцовым. Да подавись она своим репортажем! Пересвет с великим удовольствием выложил бы ей без прикрас всё, что думает. Но до мечты — до заветного домика в горах — оставалось еще два года кропотливой работы. Василису он знал, как облупленную. Иногда ее приказы можно было не исполнять. Нарушишь правила внутреннего распорядка — получишь максимум штраф с выговором. До увольнения не дойдет. Но вот дерзить и рубить правду себе дороже. За такое моментом выгонят пинками.
События принимали скверный оборот, а от Киприана по-прежнему ни слуху ни духу.
— Сотрём с лица земли треклятое логово колдуньи! — возопил Яровед. — Убережем детей от зла! Улику вы видели собственными глазами! Где ваша честь и достоинство?!
— Интересно, сколько старикашке заплатили? — как можно громче сказал Пересвет. Его не услышали. Толпа пришла в возбуждение и возопила в ответ, что честь с достоинством на месте и что пора переходить от слов к делу. Тогда Яровед распорядился жечь дом.
Пересвет сжал карандаш с такой силой, что тот разломился пополам. Блокнот полетел в подсолнухи. Василиса с негодованием выпучилась сперва на блокнот, затем на обломки карандаша и принялась сворачивать в трубочку последний номер вестника, чтобы преподать Пересвету урок. Но паренёк оказался проворнее.
— Если не я, то кто?! — воскликнул он и опрометью бросился к крыльцу, расталкивая всех, кто под руку подвернется. Из-под навеса арния нежданно-негаданно воспарила ввысь, разбрызгивая на толпу незасохшую кровь (а на самом деле всего лишь рябиновый сок). После чего рухнула к ногам незадачливых мятежников.
