На капитанском мостике полностью

Л ю б а. Не надо так говорить. Никакого приговора тебе никто не выносил.

М а р а с а н о в. Никто? Наивно и смешно.

Л ю б а. Нам необходимо расстаться. Так лучше будет и для тебя, и для меня.

М а р а с а н о в. Что ж, очень возможно, что ты права, но я хотел бы знать: что за причина толкнула тебя на этот шаг?

Л ю б а. Человек однажды в жизни должен найти в себе мужество, чтобы сказать «нет».

М а р а с а н о в. Да, но это же не ответ.

Л ю б а. Ответ ты найдешь сам, когда попытаешься взглянуть на себя, на свою жизнь, на то, как ты вел себя.

М а р а с а н о в. Ну, я самоанализом не занимаюсь. Скажи, ты была обделена вниманием? Я о тебе не заботился?

Л ю б а. Не понимаю, зачем ты меня об этом спрашиваешь?

М а р а с а н о в. Как зачем? Хочу знать правду.

Л ю б а. Твое внимание было сосредоточено, Юрий Михайлович, на бесконечном приобретении банок, склянок.

М а р а с а н о в. Но позволительно спросить, для кого я это делал? Для себя?..

Л ю б а. Не знаю! Только мне ничего этого не надо. Ты приходил домой, мне порою хотелось с тобой поделиться, но как только я начинала говорить, тебе становилось скучно и неинтересно. И, если ты заметил, я перестала с тобой делиться. Ты проявлял интерес только тогда, когда дело касалось тебя. Мы прожили с тобой два года, а где мы были за это время? Что мы видели? Так, одна суета сует. Нет, не о такой жизни я мечтала, Юрий Михайлович. Да и ты, как мне кажется, был другим.

М а р а с а н о в. Переменился, значит?

Л ю б а. Видимо, просто ты всегда был таким, а я, по наивной простоте, принимала тебя за другого. Не надо усмехаться. Ты не помнишь, видимо, забыл, а я помню, как ты читал Блока, Есенина, Маяковского. Ты мог часами стоять у хорошей картины. Тебя раньше все интересовало. Мне тогда казалось, что я нашла настоящего человека.

М а р а с а н о в. Ошиблась, значит?

Л ю б а. Да, я ошиблась. (Отвернулась в сторону.) Странно, конечно, но я почему-то все время считаю себя виноватой. Мне все кажется, что я должна была что-то придумать, как-то повлиять, изменить образ нашей жизни. И я что-то делала, но потом я убедилась, что все мои старания напрасны. Тебя больше всего в жизни интересует твоя персона, твоя карьера, твое благополучие. На все остальное ты смотрел свысока. Ты решил, что ты теперь авторитет, можешь смело судить обо всем и обо всех.

М а р а с а н о в. Долго, однако, ты пробиралась, чтобы сказать главное. Именно вот в этих словах и состоит причина, почему я, так сказать, получил «отставку». Да, я такой, и я считаю, что имею право говорить честно и прямо, если я с чем-то не согласен. Для меня тоже не безразлично будущее моей страны. Ты в моих суждениях усматриваешь нечто другое. А я могу, например, смеяться, когда знаю, как на нефтепромыслах сгорают миллиарды кубометров природного газа, наше национальное богатство? А распашка заливных лугов — это что такое? Тоже меня не касается? А сотни гектаров леса пропадают?

Л ю б а. О каком лесе ты говоришь?

М а р а с а н о в. О том самом лесе, что мы оставляем на дне морей, когда строим гидростанции.

Л ю б а. Наверное, на то есть более веские причины.

М а р а с а н о в. Не смеши!

Л ю б а. Ты же говоришь не свои слова. Ты же нигде не был! Дальше Москвы да Рязани никуда не выезжал. Как же можно судить о том, чего ты не видел?

М а р а с а н о в. Можно! Если ты убежден, что прав.

Л ю б а. Да! И во всем ты такой. Ты привык не утруждать себя раздумьями. Легкость мысли поистине необыкновенная.

М а р а с а н о в. Ну, я переубеждать тебя не собираюсь. Ты во всем права. И на этом давай поставим точку. Хватит! Всему есть предел. Мне тоже надоели твои бесконечные проповеди. Не жизнь, а какой-то кошмар. То не так, это не так. С утра до вечера только и слышишь: «честь», «совесть», «долг». Одна болтовня о морали да о высоких принципах. Моей жене, видите ли, не нравится, что я имею собственное мнение. Да было бы тебе известно — я не привык жить чужим умом, плясать под чужую дудку. И потому твой шаг я могу только приветствовать. Да и о чем мне сожалеть? Тебе же до меня не было никакого дела.

Л ю б а. Это верно. Твоей жизнью я не жила. А что хорошего в ней? Ты только и делал, что всем завидовал.

М а р а с а н о в. Да, завидовал! И продолжаю теперь завидовать, но тем, кто по-настоящему живет. Вон Сергей Андреевич Дробышев все имеет! А чем я хуже его?

Л ю б а. Что ж, он, видимо, заслужил.

М а р а с а н о в. Чепуха! Не в том дело! Он живет хорошо потому, что он не рассуждает, а дело делает!..

Л ю б а. И вообще — хватит. Мы, кажется, обо всем договорились.

В дверях появляется  Т и х о н  И л ь и ч, но они его не замечают.

М а р а с а н о в. Да, да, договорились. Ты привыкла держать равнение на отца. Он для тебя идеал!

Л ю б а. Юрий Михайлович, я очень прошу не вмешивать в наши отношения отца.

М а р а с а н о в. Можешь не просить. Не собираюсь.

Л ю б а (закуривает). И вообще… Прекрати паясничать!