Несколько минут они двигались в глубь тоннеля ощупью, проверяя каждый свой шаг. Лишь отойдя от щита подальше, они включили приготовленные заранее электрические фонари и, освещая дорогу, пошли дальше.
Шли минут пятнадцать, пока добрались до закругленного поворота. Отсюда тоннель стал просторнее. Стены и пол здесь были бетонированные.
- Теперь, Фома, держи фонарь ниже и свети только под ноги, - предложил Борщенко. - И шагай мягче.
Стараясь ступать тихо, они быстро прошли эту, сравнительно короткую, часть тоннеля и остановились перед таким же деревянным щитом, с каким они уже имели дело вначале.
- Проверим, не просвечивается ли он,- шепнул Борщенко.
Погасили фонари. Ни единой светлой точки. Полная тьма.
Борщенко приложился ухом к щиту и долго слушал. Тишина. Ни малейшего шороха. Сюда ли они пришли? Ведь за этим щитом должен быть освещенный коридор. По нему можно пройти к кабинету инженера Штейна, где под охраной мрачного Кребса работает Рынин.
- Включай фонарь, Фома, и свети мне…
Пока Силантьев светил, Борщенко внимательно осматривал доски. Они были прибиты изнутри тоннеля, и отрывать их отсюда было неудобно. Мешала стена. Однако Борщенко нашел щелку между нижними досками - их покарежило от сырости - и всунул туда острую лапку ломика.
- Гаси фонарь опять!..
Осторожно раскачивая ломик, Борщенко оторвал один конец доски без особого шума и осторожно оттянул его на себя. За открывшимся отверстием было темно.
- Что такое?-забеспокоился Борщенко. Он осторожно просунул руку с фонарем и осветил пространство по ту сторону щита. На расстоянии около метра впереди выход из тоннеля был завешен плотным брезентом.
- Все в порядке, Фома. Свети мне опять…
Отрывая вторую доску, Борщенко не рассчитал силу, и раздался такой треск, что оба невольно замерли.
Послышались голоса. Какие-то люди, разговаривая подошли к брезенту.
- Гаси фонарь, - шепнул Борщенко. Нагнувшись к оторванным концам досок, он плотно пригнул гвозди, затем придавил доски к бревну на старое место.
Разговор у брезента был слышен отчетливо.
- Нет, Курт! Кто-то лезет сюда из тоннеля. Отрывает доски.
- Давай проверим, Генрих. Ты стань с автоматом здесь, а я подниму брезент.
Борщенко и Силантьев затаили дыхание. Щели между досками засветились.
- Как видишь, Генрих, здесь никого нет. И доски на месте.
- Но я слышал, как отрывали доски!
- Померещилось это тебе, Генрих.
- Нет, не померещилось. Сейчас я прострочу щит автоматной очередью, туда-сюда… И если за ним кто есть, - там и останется!
- Стрелять нельзя, Генрих. Поднимешь напрасную тревогу.
- Молчи, Курт, - я ясно слышал. Держи брезент!
Щелкнул затвор автомата. Борщенко и Силантьев прижались к стене. Но неожиданно щит потемнел. Брезент опустился..,
- В чем дело?! - раздался начальнический окрик.
- Господин шарфюрер! Генриху показалось, что кто-то лезет сюда из тоннеля! Трещали доски! - по-военному четко доложил Курт.
- Посмотрим! Подними брезент!.. Здесь все в порядке!
- А если, господин шарфюрер, кто-то там, за щитом. Затрещало так, будто выдергивали гвозди! Разрешите прострочить автоматной очередью!
- Отставить! Некому и незачем туда залезать! Доски трещат потому, что оседает грунт, садятся своды. А от стрельбы они могут и рухнуть. Расходитесь по своим местам!
Брезент снова опустился, и голоса, удаляясь, затихли.
- Фу-у! - облегченно вздохнул Силантьев. - Я аж вспотел.
- Рано потеешь, Фома. Впереди еще не то будет. А мы идем именно туда, - вперед… Прихвати ломик на всякий случай.
- Слух у этого черта хороший, - продолжал шептать Силантьев, пролезая за Борщенко в дыру, которую они снова открыли.
- У него слух, - у нас выдержка. Вот и выйдет наш перевес.
Они выбрались к брезенту и прислушались. Было тихо.
- Приготовься, Фома. Сейчас у нас будет самый трудный перевал. Попадемся - молчи до конца, чтобы делу не повредить.
- Все понятно, Андрей Васильевич, не повторяй.
Борщенко знал куда идти дальше. Он еще раз внимательно прислушался и, осторожно отодвинув брезент, выглянул в коридор. Никого не было.
- Пошли… Наблюдай, что будет позади…
Они выскользнули из-за брезента и зашагали по коридору направо. Ковровая дорожка позволяла идти бесшумно. Но также бесшумно из-за поворота мог появиться и встречный враг.
Подойдя к повороту, Борщенко придержал Силантьева за собой и выглянул за угол. Оттуда медленно шел эсэсовец с автоматом на груди.
Борщенко протянул руку назад, перехватил от Силантьева ломик и стал ждать.
Эсэсовец шел опустив голову, задумчиво отбивая пальцами на автомате какие-то такты. Не дойдя несколько шагов до поворота, он круто повернулся и также медленно пошел обратно.
Из-за угла Борщенко видел сейчас дверь с цифрой 1, в кабинет инженера Штейна. Чтобы дойти до нее, осталось только пересечь коридор. И сделать это надо немедля. Сзади тоже мог появиться патруль.
Не спуская глаз с уходящего эсэсовца, Борщенко сделал знак Силантьеву, и они быстро перешли коридор, остановившись у желанной двери. Эсэсовец услышал шорох и обернулся, но одновременно Борщенко распахнул дверь и загородил ею себя и Силантьева, оставаясь на пороге.
